Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Так шпаги вверх! Никто нас не удержит,

Не остановит, вместе победим

Мохнатого злодея и невежду,

Который так жестоко губит нас!

Мы – сила!» – И камзолики надели,

И по дороге сыр душистый ели:

Не мучиться же голодом в тот час,

Когда вся жизнь поставлена на карту.

Как праздник, примут бой они и смерть!

Дух легок их, исполненный азарта.

А злобный кот успел ту мышку съесть.

Безжизненно свисает ее хвост

Из пасти окровавленной тирана.

И кот лениво ходит в полный рост,

Рыча утробно перед вражьим станом.

И крысы вдруг решили: отступить

Назад им в самый раз. Их выбор прост:

Спасти себя и шкуры сохранить,

Уж не до мести за мышиный хвост.

И все бегут по дырам и по норкам,

В кладовки, в хлев, в подвалы и каморки.

А дума каждой спасшейся проста:

«Не видно ль где проклятого кота?»

Девочка прочла басню хорошо, с выражением, которое редко встречается в детском возрасте. Это говорило о том, что ее заботливо воспитывали – по крайней мере, поначалу.

После завтрака мы с Аделью отправились в библиотеку, которая и должна была стать нашей классной комнатой. Бо́льшая часть книг оказалась заперта в стеклянных шкафах, поэтому доступным нам остался только один шкаф, в котором были собраны элементарные книги и несколько томов по изящной словесности: стихи, биографии, путевые записки, повести и с десяток романов. Кроме того, в библиотеке стояли совершенно новое и прекрасно настроенное фортепьяно, два глобуса и рисовальный станок.

Моя воспитанница оказалась послушной и скромной. Я не обнаружила у нее особенного рвения к наукам, но было бы странно ожидать этого от маленькой девочки, не приученной к занятиям. Сочтя, что на первый раз не стоит отягощать Адель долгим уроком, я заставила ее немного поучиться, рассказала несколько забавных историй и отпустила к няне, а оставшись одна, решила набросать несколько эскизов.

По дороге наверх меня окрикнула мистрис Фэйрфакс, спрашивая, закончились ли занятия. Я вошла в комнату, из которой доносился ее голос, – огромную пышную залу с пурпурными занавесами и креслами, турецкими коврами и большими зеркалами в простенках. Роспись на потолке и стенах была великолепна. Мистрис Фэйрфакс чистила хрустальные вазы, стоявшие на буфете.

– Какая чудесная комната! – воскликнула я. – Никогда раньше я не видела такой роскоши.

– Это столовая. Я открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Вы даже не представляете, как быстро распространяется сырость в больших комнатах, если в них не живут. К примеру, вон та гостиная превратилась в настоящий погреб.

Она указала на смежную комнату, отделенную от столовой малиновыми занавесами. Войдя в нее, я едва не ослепла от изысканного блеска и великолепия. Гостиная и будуар оказались выстланными белыми как снег коврами, на которых красовались вышитые золотом гирлянды цветов. Диваны и оттоманы малиновых оттенков создавали поразительный контраст с изящным мраморным камином.

– О, в каком порядке у вас эти комнаты! – восхитилась я. – Ни пылинки. Если бы не спертый воздух, я бы подумала, что в них постоянно кто-то живет.

– Видите ли, мисс Эйр, – пояснила домоправительница, – мистер Рочестер приезжает редко, но всегда внезапно. И бывает крайне недоволен, если здесь поднимается возня после его приезда. Поэтому я и решила содержать в порядке все эти покои, чтобы в любой день и час они были готовы встретить хозяина.

– Разве мистер Рочестер так взыскателен?

– Вовсе нет.

– Любите ли вы его? Любят ли его остальные?

– О да, эту фамилию всегда уважали. Все эти земли с давних времен принадлежали Рочестерам.

– Но заслуживает ли он уважения сам по себе, как человек?

– У меня нет причин желать ему зла. Все считают его справедливым и щедрым хозяином.

– Мистрис Фэйрфакс, мне хотелось бы побольше узнать о его характере. Есть ли у мистера Рочестера особенности?

– Никто не жаловался. Хозяин несколько отстранен, он много путешествовал, много видел, много пережил, вероятно. Трудно его понять: никогда не угадаешь, доволен он или сердит. Но могу заверить вас в одном: мистер Рочестер очень добрый джентльмен. Давайте-ка я лучше покажу вам дом, милая!

Все это было очень странно. Я долго ходила за ней по дому, любуясь красотой дорогих интерьеров. Меня даже вывели на крышу, позволив полюбоваться видами бархатного луга и старинного леса, озаренных солнцем.

Уже возвращаясь с крыши по лестнице в длинную галерею, я вдруг услышала смех. Дикий, пронзительный, резкий, злобный. Я замерла. Смех прекратился на минуту, а потом раздался вновь, прозвучав еще пронзительнее и громче. Эхо прокатилось по всему мрачному пространству, от одной комнаты к другой. И я без труда могла определить, из-за какой двери раздавался этот жуткий хохот.

– Мистрис Фэйрфакс! – сказала я, отметив, что женщина идет дальше, как будто ничего не случилось. – Кто это смеется?

– Смеется? – переспросила домоправительница с таким удивлением, будто вовсе не слышала никакого смеха.

– Разве вы не слышите?

– Должно быть, кто-нибудь из служанок, – пожала плечами она. – Быть может, Грейс Пул?

– Да расслышали ли вы, какой это жуткий смех?

– Я все прекрасно слышу, – с явным раздражением в голосе ответила мистрис Фэйрфакс. – Она часто сидит за работой в одной из этих комнат, а с ней, вероятно, Лия. Они вдвоем постоянно шумят.

Смех повторился, на этот раз закончившись резким рычанием.

– Грейс! – крикнула мистрис Фэйрфакс.

По правде сказать, я не ожидала, что какая-нибудь Грейс явится на зов, потому что смех был таким трагичным и сверхъестественным, что едва ли мог исходить из груди человека. И рычание наводило меня на мысли о том, что я напрасно оставила оружие в комнате.

Однако ближайшая дверь отворилась, и вышла служанка – женщина лет тридцати пяти, толстая, рыжеволосая, с ничего не выражающим лицом.

– Не шуми так, Грейс! – сказала мистрис Фэйрфакс. – Помни, что тебе сказано.

Грейс молча сделала реверанс и закрыла дверь.

– Эта женщина шьет и помогает иногда Лие в домашнем хозяйстве. Довольно громкая особа, но я весьма довольна ее усердием. Как вам ваша новая ученица?

Глава 2

Мои надежды на спокойную жизнь в Торнфилде оправдались. Мистрис Фэйрфакс действительно оказалась доброй женщиной. Что до недостатка образования – мало кто заботится о женском образовании даже в Лондоне, а в провинции цель семьи девушки, равно как и ее собственная, – скорое замужество. Так что