Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Корона и правительство позволили оборотням расплодиться. Проникнуть в самые высокие сферы, самые важные кабинеты. Корона, правительство и церковь обязывали несколько поколений аристократов смешиваться с вервольфами. А когда зверей стало слишком много, когда они начали диктовать свои интересы и все сильнее тянуть на себя лоскутное одеяло власти, и без того трещащее по швам, – та же самая Корона позвала нас.

Девочек из неблагополучных семей, выброшенных в Ловуд умирать. И мальчиков с такой же трагичной судьбой. Корона не приняла закон, требующий уничтожать зверей: это же не гуманно и противоречит просвещенным принципам монархии. Люди начнут судачить, а этого никак нельзя допустить.

Поэтому мы – девочки из Ловуда и дети из других школ, редкие экземпляры из сотен несчастных, влачащих жалкое существование в этих заведениях, подобных тюрьмам, – вырастаем и выходим охотиться на улицы под покровом ночи.

Мы служим государству – и мы же преступники, ведь если нас поймают полисмены, никто не вступится за нас. Мы поплатимся жизнью за беспечность, так или иначе. Пожалуй, смерть от когтей оборотня получше, чем виселица и позор, не так ли?

Подбежав к воротам Торнфилда, я обернулась. Передо мной зияла тьма. Зверь был там, я ощущала его каким-то шестым чувством. Волосками на коже, трепещущими ноздрями, глазами, не видящими ничего, но улавливающими изменение плотности тьмы то тут, то там. Сверхспособности? Колдовство? Ни то ни другое – обыкновенный животный страх, обостряющий все чувства.

На мой стук залаяла собака. Отворилась дверь, разбавив окружающую тьму светлыми пятнами. Я стояла, вновь обнажив кинжал, растрепанная и напуганная. Легкие горели от бега. Собака продолжала лаять. Собака?

– Что же тут происходит, милочка? – Встревоженная мистрис Фэйрфакс показалась на пороге. – Вы так колотили в дверь! Что это? У вас оружие?!

– Вы говорили, что здесь нет зверей, мистрис Фэйрфакс! – сказала я, разворачиваясь. – Но я совершенно точно видела оборотня.

– Оборотня? – Старушка схватилась за сердце. – Да быть того не может. Верно, вам показалось в темноте!

– Нет, мистрис Фэйрфакс, мне не показалось. Это был огромный черный… Что здесь делает эта собака?

Пес, встреченный мною ранее у камня, крутился вокруг меня.

– Пилот? Это собака хозяина. Отойди, Пилот, дай мисс Эйр дорогу, – обратилась она к псу, и он, завиляв хвостом, юркнул в дверь. – Мистер Рочестер приехал и отдыхает. Повредил ногу, знаете ли. – Она жестом пригласила меня войти, пропустив вперед. – Заперся у себя и никого не пускает, однако попросил сообщить, когда вы вернетесь. А я всегда говорила, что поездки верхом в такую погоду до добра не доведут! Ну к чему, скажите мне, садиться в седло самому, когда можно взять экипаж и спать-отдыхать до самого Торнфилд-холла?

Я кивнула. Сердце мое сильно стучало, и виной тому был не недавний бег.

– Идите скорее, приведите себя в порядок. Не приходить же к хозяину такой растрепанной, милая! И уберите, ради всего святого, этот дурацкий ножик! Я так боюсь оружия в доме! – бормотала она, провожая меня в мою комнату. – Одному богу известно, не упадет ли эта железяка кому на ногу, не выскочит ли из рук, не воткнется ли в дорогой гобелен, не приведи Дева Мария! Ох… – Мистрис Фэйрфакс остановилась у моей двери, чтобы отдышаться. – Я пойду скажу мистеру Рочестеру, что вы будете через четверть часа. Вам же хватит четверти часа?

Я вновь кивнула.

– Такая неожиданность! – продолжила она бормотать, направляясь дальше по галерее. – Кто бы мог подумать, что именно сегодня хозяин приедет, да еще и вымажется по дороге, да вы еще так нас напугали со своим ножиком, уму непостижимо, ну что за день…

Скинув дорожное платье и наскоро поправив прическу, чтобы выглядела прилично, я приготовилась к аудиенции. Однако мистрис Фэйрфакс, представ на пороге моей комнаты, сообщила, что, следуя предписаниям недавно отбывшего врача, мистер Рочестер отправился в постель.

Утро началось с перемен. Нас с Аделью не пустили в библиотеку, которая теперь предназначалась для приема гостей. Вместо этого был разведен огонь в одной из верхних комнат, куда мы и перешли со своими книгами. Торнфилд перестал быть похожим на монастырь: ежечасно у подъезда раздавался звонок или стук в дверь, слышались шаги по галерее и разные голоса. Дом ожил, и это меня радовало.

Адель каждую минуту бегала на лестницу и, перегнувшись через перила, смотрела вниз, надеясь застать мистера Рочестера. Затем, найдя предлог, побежала в библиотеку, где ее присутствие вовсе не было необходимым. Когда в конце концов я рассердилась и заставила девочку сидеть смирно, она безостановочно болтала о мистере Рочестере и фантазировала о подарках, которые он, несомненно, привез ей.

К вечеру подул сильный ветер. Поскольку шум голосов стих, я отпустила Адель вниз, где она уже не могла никому помешать, а сама опустила занавес и села у камина, раздумывая о превратностях и сюрпризах последних дней.

– Мистер Рочестер приглашает вас с вашей ученицей в гостиную пить чай, – сказала вошедшая мистрис Фэйрфакс. – В шесть часов. Вам нужно переодеться, – смерив меня взглядом, решила она и протянула мне свечу. – Пойдемте.

– Неужели так необходимо сменить платье?

– Обязательно, мисс Джейн! Я всегда наряжаюсь по вечерам, когда хозяин дома.

Переодевшись в черное шелковое платье и приколов жемчужную брошь, полученную в подарок на прощание от директрисы Ловуда, я спустилась.

Мистер Рочестер сидел в пышной гостиной на софе, положив больную ногу на подушки. Он смотрел на Адель и собаку, усевшихся у камина. Я, конечно, сразу узнала в нем своего случайного вчерашнего знакомого с густыми бровями, квадратным лбом и длинным носом. Он выглядел угрюмым и сердитым; хотя фигура этого мужчины и могла стать образчиком для изображения атлетических форм, однако общее впечатление было определенно отталкивающим.

Мистер Рочестер, разумеется, видел, как мы вошли в гостиную, но делал вид, что не замечает нас.

– Мисс Эйр, сэр, гувернантка, – тихо сказала мистрис Фэйрфакс тихо, подойдя к нему. Однако мужчина оставался неподвижным, глядя на собаку и девочку.

– Пусть мисс Эйр садится, если хочет, – сказал он наконец так формально и пренебрежительно, что воздух в комнате похолодел. Какая дерзость…

Что ж, я без лишней застенчивости заняла свое место. Всем всегда было известно, что гувернанток и прислугу не считают за людей. Но мистрис Фэйрфакс своими рассказами убедила меня, что наш хозяин – достойный и добрый человек. И теперь я видела, что это не совсем похоже на правду.

Мистер Рочестер не говорил и не двигался. Мистрис Фэйрфакс, очевидно почувствовав