Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

гожусь вам в отцы? Что я многое повидал, многое испытал, общался со многими людьми, объехал половину земного шара, а вы все это время жили в одном доме и были знакомы только с одной породой людей? И этот возраст, и этот опыт, которого вы не имеете и не будете иметь, потому что вы женщина и гувернантка, дают мне право требовать от вас некоторых услуг?

– Услуг, сэр? Думайте что угодно. Я действительно не разбираюсь в породах людей и до сегодняшнего дня полагала, что человеческих пород вовсе не существует.

– Не уходите от ответа, мисс гувернантка!

– Я не считаю, что вы можете командовать мной по той причине, что вы старше и объехали много стран.

– Но вы должны признать, что я имею право предъявлять вам свои требования, и не должны обижаться на мой повелительный тон!

– Вне всякого сомнения, сэр, ведь этот повелительный тон основывается на тридцати фунтах годового жалованья, которое вы мне платите. К тому же, как я уяснила раньше, вам совершенно не интересно знать, обижаюсь ли я на ваш тон или нет.

– Ах, жалованье… Я и позабыл об этой статье расходов. Тридцать фунтов в год, подумать только! В таком случае вы должны понимать, что я могу позволить себе отказаться от некоторых условностей, и не считать это дерзостью и наглостью с моей стороны.

– Уверяю вас, сэр, что я в состоянии отличить несоблюдение светских формальностей от дерзости. Потому что благородный человек не должен терпеть дерзость ни за какие деньги.

– Из трех тысяч английских гувернанток, уверен, не более трех дали бы мне ответ, подобный вашему. Но я не собираюсь льстить вам, мисс Эйр, это тоже имейте в виду. Если вы по уму, чувствам и характеру не принадлежите к глупой серой массе, то это не ваша заслуга. Вы к этому не приложили ровно никаких усилий, благодарить за это стоит природу.

Весь этот разговор настолько утомил и раздосадовал меня, что сохранять лицо и спокойствие было невероятно трудной задачей. И я желала только, чтобы он поскорее закончился. Но мистер Рочестер все не замолкал.

– К тому же у вас совершенно точно есть уйма недостатков, о которых я пока еще не знаю.

– А у вас разве нет недостатков, сэр? – вслух подумала я, не успев прикусить язык, и встретилась с его раздраженным проницательным взглядом.

– Да-да, мисс гувернантка, вы правы: у меня тоже есть недостатки, я этого не скрываю. Я мог бы сваливать вину за это на дурные обстоятельства и несчастную судьбу, но я не делаю этого, – сказал мой хозяин и тут же занялся именно этим сваливанием: – Когда мне было двадцать лет, коварные люди толкнули меня на тесную и грязную дорогу жизни, и с тех пор я не мог уже оставаться тем человеком, которым задумал меня Всевышний, таким же добрым, как вы, хотя, конечно, в тысячу раз умнее и благоразумнее вас.

Великолепно. Я не уставала восхищаться, как этот мужчина мог в одной фразе и вознести до небес, и унизить, растоптав гордость и достоинство собеседника.

– Что же это за дорога такая, сэр, и почему вы обречены идти по ней?

– Я не могу открыть вам всего! Я так завидую вам! Безмятежности вашей души, вашей чистой совести, легкой памяти. Юная девушка, не забрызганная грязью безнравственности, вы бесценное сокровище и неисчерпаемый источник наслаждений! Как бы я хотел оказаться сейчас на вашем месте!

…На месте бедной сироты-гувернантки, вынужденной служить за жалованье и развлекать своего странного хозяина? Вот уж не думаю. Отказаться от своего капитала, заграничных поездок, имущества и прислуги ради чистоты души и помыслов? Мистер Рочестер производил впечатление чудака, но определенно не до такой крайней степени. Недоверие наверняка отразилось на моем лице, но мой хозяин уже целиком и полностью был поглощен собой.

– Я был чист, как светлый ручей! Во мне не было ни малейших признаков грядущей порчи! Я был наивен и невинен, как дитя!

«Как агнец Божий», – подумалось мне, но я промолчала и подавила зевок.

– О, я вижу по вашему отяжелевшему взгляду, что вы не находите во мне этих добродетелей, мисс Эйр?

…По моему отяжелевшему взгляду несложно было догадаться, что я хотела бы закончить разговор, вернуться в свою комнату и лечь в постель, но, поскольку мысли мистера Рочестера были сосредоточены на нем самом, вполне ясно, что он и мне приписывал живой и всепоглощающий интерес к своей персоне.

– Будьте осторожны, кстати! Я прекрасно понимаю язык глаз, я все понял про этот мир, эта жизнь мне абсолютно понятна, и люди для меня – открытая книга! Я читаю вас как книгу, мисс гувернантка!

«Неужели?..»

– Так вот! Я превратился в пошляка, проматывающего свою жизнь и свой капитал в пустых мелочах, заблуждениях и разврате! – патетически заявил он, картинно прикрыв ладонью глаза. – Мои мысли и чувства угасают! Вы удивлены, что я откровенничаю перед вами?

…Признаться, я была не то чтобы удивлена, а скорее ошарашена этим представлением. Наш разговор так затянулся и так далеко зашел, что я уже потеряла его суть.

– Я низко пал! Я пришел в отчаяние! У меня не хватило духа возвыситься над обстоятельствами! О, как мне жаль! Но что было – то было, и теперь того не вернуть, разве вы посмеете упрекать меня?!

– Я не собиралась упрекать вас, сэр…

– Заблуждение и муки совести – вот самая ужасная отрава жизни!

– Но разве раскаяние не является противоядием от угрызений совести?

– О, раскаяние! Раскаяние и исправление! Может быть, у меня достало бы сил для перерождения, если бы… Если бы! Я хочу, я имею право наслаждаться остатком жизни, и я буду им наслаждаться, чего бы мне это ни стоило! Я вкушу удовольствия свежие и чистые, как мед, который собрала пчела на поверхности грязной лужи!

– Но пчелы не собирают мед с луж, сэр, – возразила я, отчаявшись. – Они вовсе не собирают мед. Они собирают пыльцу с цветов, а мед производят силами своих маленьких тел!

– Да откуда вам это знать? Вы слишком много мните о себе, мисс гувернантка! Вы думаете, что можете занимать мое время пустой болтовней о пчелах?! – взвился мистер Рочестер. – Какой у вас серьезный и торжественный вид! Ха! Да вы смыслите не больше, чем голова этого болванчика! – Он схватил с каминной полки статуэтку ангела-путти, скопированную с «Сикстинской Мадонны» Рафаэля Санти, и в ярости бросил ее на пол. Белые черепки брызнули в разные стороны.

– Да что вы вздрогнули?! Не в вас же я бросил этот хлам, в самом деле! Вы не