Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

сказал, что я оскорблен?! – рассмеялся он, заерзав в кресле. – Вы считаете, что вам под силу оскорбить меня? Юная девушка, не видевшая жизни! Кого вы можете оскорбить?! Лучше говорите прямо, какие недостатки видите во мне! Чем мои черты лица не хороши для вас, Джейн Эйр? Отвечайте немедленно, а то…

– А то что, сэр? – тихо спросила я в ответ.

– А то, тупица вы эдакая, я докажу вам обратное сотнями примеров! Лучшие женщины Лондона и Парижа считали меня красавцем в молодости! Время наложило отпечаток на мое лицо, но не могло до такой степени обезобразить его!

Я глубоко вздохнула.

– Мистер Рочестер, позвольте мне взять свои слова обратно. Этот ответ был необдуманным. Я совершила ошибку.

– Как институтка! И вы должны исправиться! Вас ведь учили в вашем каземате работать над ошибками? Давайте же, разбирайте меня по частям и перечисляйте: что вас во мне не устраивает? Вот, к примеру, нравится вам мой лоб?

Мистер Рочестер приподнял руками черные пряди волос, обнажив лоб. И я вновь отметила про себя совершенное отсутствие в его чертах привлекательности.

– Ну? Что? Считаете меня идиотом?

– Нет, сэр. Могу лишь предположить, что вы филантроп.

– Что?! Филантроп?! Вы снова пытаетесь уязвить меня, институтка? За мою искренность? За то, что я объявил, что не люблю детей и старух? Нет, юная леди, я никогда не был филантропом. И при этом есть у меня большой запас совестливости. Притом в старину мое сердце было полно нежности, чтоб вы знали!

Я молчала, не понимая, ради чего начат этот разговор и к чему он приведет.

– В ваши годы я считался чувствительным молодым человеком, искренне сопереживал и помогал всем нуждающимся. Злая судьба изменила меня! Она сыграла со мной отвратительную шахматную партию, поколотила меня, перемолола, раздавила и уничтожила! И теперь я камень – жесткий и непроницаемый! Но есть в этом камне одна трещинка, мисс Эйр! Я хочу, чтобы вы знали это. Всего одна трещинка, в которую, быть может, еще способны пробраться светлые чувства, нежность и симпатия.

Губы мои дрогнули и расплылись в секундной улыбке, мне едва удалось сдержать смешок. Воспоминания нахлынули неожиданно. Душным летним вечером мы сидели на кроватях в нашей комнате в Ловуде. Я, Хелен Бернс и Ирэн, тощая смешливая девочка с тонкими черными косичками, которая вполголоса напевала нам шутливую народную песенку о том, как одна девица с нежностью вспоминает все трещинки своего возлюбленного и поет песни, которые прежде они пели вместе.

– Вам смешно, мисс гувернантка?! – Мой хозяин побелел от ярости.

– Нет, сэр.

– Я же вижу, что вам смешно. Отвечайте же живо: проберутся или нет?!

– Что, сэр?

– Симпатия и нежность! – заорал он. – И светлые чувства! И может быть, даже что-то большее! Проберется ли все это в мою трещинку?! В моем камне! Во мне?!

– Я вас не понимаю.

– Да почему вы такая бестолочь?! Говорю вам: я хочу знать, остается ли для меня надежда?!

Я подумала, что он пьян. Определенно.

– Что же? Вы в замешательстве, мисс Эйр? Скажу, что вы далеко не красавица! Как вам такое? Раз я некрасивый мужчина, то и вы некрасивы.

– Я трезво оцениваю свою внешность, сэр, поэтому не удивлена и не огорчена вашим заявлением.

– Мне нет дела до ваших огорчений, мисс гувернантка. Но признаю, что в эту минуту вы довольно миловидны. Продолжайте глазеть на ковер. Я, видите ли, настроен быть сегодня очень разговорчивым.

Как? Неужели мы еще не наговорились? А я уже надеялась, что скоро смогу уйти. Но нет: мистер Рочестер поднялся из кресла и встал у камина, облокотившись на мраморную полку. Мне кажется, он намеренно постарался принять самую привлекательную позу. Теперь его фигура обрисовалась во всей своей красе, особенно необыкновенно широкая грудь.

Вне всякого сомнения, многие могли бы назвать его совершенно уродливым, но в осанке мистера Рочестера было столько гордости, а взгляд выражал такое высокомерное равнодушие к впечатлению, которое он мог произвести своей фигурой, что пропадало всякое желание судить о недостатках его внешности.

– Для этого я и пригласил вас, мисс гувернантка. Камин, свечи, собака, старуха и девчонка не могли составить мне подходящую компанию. А вы в состоянии развеселить меня, если захотите. Вы резко бросились мне в глаза еще в первую нашу встречу. А потом я забыл вас, ведь у меня, сами понимаете, есть заботы и мысли поважнее, чем о гувернантках. Но сегодня я вспомнил о вас и позвал. Я планирую провести приятный вечер. Забыть обо всех заботах и предаться радостям. А вы тут уже порядком надоели мне своей застенчивостью! Почему вы так застенчивы? Разве не доходит, что я хочу вас слушать, а значит, вам надлежит говорить?!

– О чем же вы прикажете мне говорить?

– О чем угодно! Развлеките меня разговорами на свой выбор. Тема меня совершенно не интересует. Говорите же!

– Что ж, я могу рассказать вам об успехах вашей воспитанницы. Адель, конечно, не получила должного воспитания в родительском доме, однако…

– Нет, я не хочу говорить об этом! Найдите другую тему. Есть у вас другие темы, мисс гувернантка? Учили вас светским беседам в вашей школе?

– Нет, сэр, не учили. Ловуд был весьма строгим заведением. Наше воспитание было построено на…

– Да мне нет никакого дела до порядков вашей тюрьмы для девочек. Говорите о чем-то другом!

Я замолчала и решила, что не стану болтать для его потехи.

– У вас отнялся язык? – ехидно спросил мистер Рочестер, но я продолжила молчать. Тогда он наклонился ко мне и впился в меня глазами. – Как вы упрямы и обидчивы! Вам, наверное, объясняли на ваших уроках, что гувернанткам надлежит быть посговорчивее, а? Но я хочу успокоить вас: я не собираюсь относиться к вам как к человеку низшего сорта. У меня есть преимущество только в моем возрасте, что на двадцать лет больше вашего, и солидной опытности в сравнении с вашим ничтожным жизненным опытом.

«И в капитале», – подумала я, но ничего не сказала.

– Так что я требую: разгоните веселой беседой мои мрачные мысли!

Что ж, хозяин снизошел до меня с высоты своего величия, и, наверное, его слова даже можно было принять за попытку извинения. Как остаться равнодушной к такому снисхождению?

– Я не знаю, о чем говорить, сэр, хотя и готова поддержать разговор. Потрудитесь сами предложить тему или задать вопросы, и я, как умею, продолжу беседу.

– Вы согласны, что я могу быть требовательным к вам и даже взыскательным по причине условий, на которых вы здесь находитесь?

– Да, сэр.

– Согласны ли вы еще, что я довольно стар и