Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– Сэр, я не намерена учить вас чему бы то ни было.

– Да кто говорит об учении теперь? Я не заблуждаюсь. Я вдохновлен! Я вижу ангела! Разве этот прекрасный гость не найдет дорогу к моему сердцу?

– Ангел разбит вдребезги, мистер Рочестер, – напомнила я.

– Нет, все же вы порядочная тупица! Как вас не погнали палками из вашей школы? Или, может, вы были там не воспитанницей, а прислужкой на кухне?

– Я не понимаю вас, сэр. И искренне надеюсь, что вы оскорбили меня в последний раз.

– Да разве я оскорбил вас? Это вы оскорбили меня, мисс Эйр. О да, я оскорблен! Ангел является для меня прекрасным вестником мира. Хотя какое вам до того дело, бессердечная девушка! Сюда, сюда, неведомый странник! – возопил он.

Словно обращаясь к призраку, мистер Рочестер протянул руки вперед, а потом сложил их, прижав к груди, как будто заключил кого-то в свои объятья.

– Опять таинственный гость в глубине моей души! – продолжил он. – Я уже чувствую отраду и наслаждение, разливающиеся по моему телу!

– Мистер Рочестер, я совершенно вас не понимаю и не могу больше продолжать такой разговор. Но мне кажется, что при некоторых усилиях с вашей стороны вы могли бы исправить то, что испорчено обстоятельствами.

– Верно, мисс Эйр! С этой минуты мои мысли, связи и планы меняются к лучшему. Так же, как золото лучше дешевых подделок. И никогда я не сойду с выбранного пути и не вернусь к сотворению зла, клянусь вам своим домом!

– Дай Бог, чтобы это было истинным убеждением и намерения ваши осуществились в полной мере, сэр, – сказала я, поднимаясь со стула.

– Куда это вы собрались?

– Поздний час, мистер Рочестер, Адель пора проводить в постель.

– Да вы просто боитесь меня, я для вас – как премудрый Сфинкс, говорящий загадками!

– Я удивлена нашей беседой, но бояться мне нечего.

– Вы так самолюбивы, что боитесь за свое самолюбие. Я вижу, что вы редко смеетесь, мисс Эйр, а могли бы смеяться легко и весело. Ваша степенность – как и мой порок – не природное качество, уверяю вас.

– Девять часов, мистер Рочестер, – напомнила я.

– И что с того? Адель еще не собирается спать. Она наверняка примеряет розовое платье из коробки. И я хотел бы сразу предупредить вас, что девочка эта – любопытный образчик для психологических наблюдений! Ее мать обладала талантом выгребать из моих карманов деньги. В то время меня считали красивым и нежным, мисс гувернантка, представьте себе! И вот весна моей жизни окончилась и оставила на моих руках этого нежного французского птенчика. Без которого я вполне мог и точно желал бы обойтись! Я не в состоянии любить это лицемерное, лживое, наглое дитя. Но вынужден заботиться о нем. Впрочем, уже слишком поздно, мисс Эйр, вы задержали меня, а я с некоторых пор стал ценить сон. Так что оставьте, наконец, меня в покое! И спокойной ночи!

После чего мистер Рочестер развернулся и вышел вон, оставив меня одну. Мне не оставалось ничего другого, кроме как с облегчением направиться в свою комнату, выкрикнуть в подушку десяток грязных портовых идиоматических выражений и лишь после этого постараться заснуть.

«Неужели участь замужних женщин – выслушивать эти долгие, тупые, бессмысленные, напыщенные мужские речи всю жизнь? – размышляла я перед сном. – Пожалуй, хорошо, что я некрасива и никакой мужчина не пожелает видеть меня своей женой».

Следующим вечером после занятий мы с Аделью вышли погулять. К нам сразу же подбежал Пилот, а спустя несколько минут подошел и мистер Рочестер. Пока Адель играла с собакой, он пригласил меня прогуляться по боковой аллее. Разумеется, чтобы снова воспользоваться моими ушами.

Он рассказал, что Адель – дочь французской танцовщицы Селины Варанс, к которой он питал нежные чувства. При всем своем уродстве мистер Рочестер считал себя ее идолом, а она не уставала повторять, что он прекраснее Аполлона Бельведерского. Он снял для Селины шикарный отель с полным штатом слуг, заваливал ее бриллиантами и шелками, кружевами и букетами.

И вот однажды, приехав пораньше к своей возлюбленной, мистер Рочестер застал ее с другим мужчиной, с которым она смеялась над ним. И уже этого мужчину объявляла красивее Аполлона Бельведерского.

– Вы никогда не чувствовали ревности, мисс Эйр? Конечно никогда, о чем тут говорить? Вы ведь никогда не любили! А я люблю этот день, это небо, люблю Торнфилд, хотя раньше ненавидел его и избегал. Но я буду его любить, смею любить! Я уничтожу все преграды к счастью и нравственной жизни, стану лучшим, совершенно новым человеком!

В это время к нам подбежала Адель.

– Прочь отсюда! – грозно закричал мистер Рочестер. – Убирайся к няньке!

– Я была бы признательна, сэр, – сказала я, когда перепуганная Адель убежала, оставив нас одних, – если бы вы не кричали на девочку. Она ничем не заслужила вашей грубости.

– Ах да, я же совсем забыл продолжить! – вместо ответа сказал он и вернулся к своей парижской истории. – Я освободил Селину от своего покровительства, вышвырнул из отеля, лишил ее всего. К несчастью, за полгода до этого финала она навязала мне Адель. А потом вовсе уехала в Италию, бросив девчонку. Адель не имеет никаких прав на мое покровительство, я не отец ей и хочу, чтобы вы это понимали! Но поскольку я добр сердцем, то вытащил это дитя из парижской грязи и привез сюда. Теперь вы знаете, кто она, эта лживая девочка, дочь порочной матери!

– Нет, мистер Рочестер. Адель не виновата в поступках своей матери. И теперь, когда я поняла, что она сирота, брошенная матерью и непризнанная вами, – я буду любить ее за двоих.

– Что ж, это делает вам честь, – пристыженно, как мне показалось, пробормотал он. – Однако мне пора идти, да и вам тоже: смеркается.

Мистер Рочестер развернулся и быстро зашагал прочь. Я же задержалась на несколько минут, играя с Аделью в волан, а когда мы вернулись в комнату, просидела с ней около часа. Она рассказывала о своей прошлой жизни и болтала всякие невозможные пошлости – след дурного воспитания матерью-француженкой.

Я не нашла в ее внешности ни одной черты мистера Рочестера и была этим огорчена: он наверняка относился бы к девочке теплее, если бы удалось доказать, что она его дочь.

Поднявшись к себе, я долго лежала в постели, вспоминая слова моего хозяина, когда он спрашивал, сможет ли быть счастлив в Торнфилде, и пыталась разгадать, какая неведомая сила выталкивает его