Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Он расхохотался, приняв мою речь за пустое бахвальство. Что ж, здесь я всего лишь гувернантка, и мне стоило бы помалкивать о своих талантах, но иногда сил молчать попросту не остается.

– Так и быть, грозная гувернантка, – сказал он, отсмеявшись. – Идите к себе в комнату и пришлите няню за девчонкой. Спокойной ночи, моя…

– Я не ваша. Не из вашего круга. Ваш круг остался там – упражняться в злословии и высокомерии. Доброй ночи, мистер Рочестер, – оборвав его, сказала я, развернулась и пошла вверх по лестнице, ступая так твердо, словно шла по ночной улице, вооруженная до зубов, в поисках оборотня.

Призрак явился мне ночью.

Дядя Рид завис над моей кроватью, когда я лежала без сил, уткнувшись в подушку, мокрую от моих слез.

– Дитя, – произнес он с таким эхом, словно звенел колокол, способный разбудить всю округу. – Я с тобой, дитя. Не закрывай своих глаз, не закрывай своих ушей, Дженни Эйр.

Вновь каркнула ворона в дымоходе спальни Адели. Призрак посмотрел на меня безжизненным взглядом и отлетел к окну, тая в воздухе. Имел ли он в виду, что я не должна спускать этим людям оскорбления, бросаемые мне в лицо? Но что я могла сделать? Что может женщина в моем положении противопоставить богатству и надменности?

И как, должно быть, плохо спит Адель, которую уже несколько ночей будит проклятая ворона? Разумеется, пока не уедут гости, ни о каком ремонте дымохода не может быть и речи. Но, может, мистер Рочестер согласится переселить девочку в другую комнату? Я вознамерилась поговорить с ним при первой же возможности, чтобы объяснить, как важен для ребенка ее возраста хороший сон.

Услышав горький детский плач, я зажгла свечу, быстро оделась и прошла к своей воспитаннице. Адель сидела в постели, растрепанная и опухшая от слез, всхлипывая и дергая плечиками. На одеяле лежали вороньи перья – длинные и короткие, гладкие и пушистые.

– Почему ты плачешь, Адель? Тебя напугала ворона?

– О, мисс Эйр! – вскрикнула девочка, сведя бровки домиком. – Как же мне не плакать? Ведь дамы сказали мистеру Рочестеру сдать меня в пансион, и теперь он точно так и поступит! Отправит меня в пансион, а вам даст расчет!

Она вновь разрыдалась, закрыв лицо руками. Я присела к ней на постель.

– Почему ты думаешь, что мистер Рочестер так легко пойдет на поводу у этих леди?

– Ах, разве он не всегда ходит на поводу у леди? – всплеснула руками бедняжка. – К тому же он ненавидит меня, вы же сами это видите!

– Кто тебе сказал, что он ненавидит тебя? Адель, ты еще слишком мала, чтобы судить о таких чувствах.

– Хоть я еще и мала, мисс Эйр, но точно вижу и чувствую, что мистер Рочестер ненавидит меня, потому что маман его сильно обидела, он сам мне об этом рассказывал.

– О чем рассказывал, дорогая?

– О том, что моя маман вертела хвостом перед другим господином, а деньги брала у мистера Рочестера! И поэтому я ненавистна ему, так как напоминаю о маман. Я знаю, что я обуза для него и он отдаст меня в пансион!

Пока Адель рыдала, забравшись ко мне на колени, я несколько минут молча размышляла о том, как мог мистер Рочестер так беспощадно поступить с девочкой, рассказав о падении ее матери. Для чего этот человек не пощадил детского сердца, погрузив его в грязь взрослых порочных страстей? Наверняка он сделал это намеренно. Сколько же ненависти должно копиться в его душе, чтобы бросить такую горькую правду в лицо ребенку?

– Послушай меня, Адель, – наконец сказала я. – Я уверена, что мистер Рочестер и не думает сдавать тебя в пансион. Рассуди сама: если бы он хотел так сделать, то не привез бы тебя сюда, а оставил бы во Франции. Там тоже есть пансионы для девочек.

Она серьезно посмотрела на меня черными глазками и шмыгнула носом.

– К тому же я думаю, что на самом деле мистер Рочестер любит тебя.

Адель изо всех сил замотала головой.

– Видишь ли, моя дорогая, в жизни взрослых людей случается много бед и трагедий, которые очерствляют сердце. Вот и сердце мистера Рочестера стало черствым от тех потрясений, которые выпали на его долю. Но внутри оно столь же живое и трепетное, как и твое милое сердечко. Наш хозяин не такой сухарь, каким кажется. Он прячет свою любовь за маской ворчливости и злости, чтобы самому об нее не пораниться. Вот увидишь, ни в какой пансион он тебя не отправит! И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не покинула Торнфилд, пока сама этого не захочешь.

Когда Адель заснула, я уложила ее на подушку, укрыла одеялом, сложила вороньи перья на стол и вернулась в свою комнату. Верила ли я сама в то, что говорила этой девочке? Отнюдь. Однако детскому сердцу нужны сказки и надежда, а горечь жизни Адель еще успеет познать сполна, ведь она родилась женщиной.

Наутро мистера Рочестера не оказалось в Торнфилде. Гости по-прежнему отдыхали и развлекались. Чтобы отвлечь все еще хмурую Адель, я заставила ее пройти в классную залу и немного позаниматься арифметикой. Она не очень охотно выполняла задания, но получалось у нее хорошо, и в целом обе мы остались довольны уроком. К обеду она повеселела и побежала на кухню – разведывать меню.

Видимо, как раз в час наших занятий цыганка и появилась в замке. Откуда? Кто ее впустил? Почему? Я ничего об этом не знала, пока не вошла в общую залу, чтобы взять книги, оставленные на подоконнике, и попросить мистрис Фэйрфакс подать в классную комнату чай. Я намеревалась подготовиться к уроку географии, который должен был состояться в ближайшие дни.

– Да вытолкать ее в шею! – пробасил кто-то из мужчин.

– Нет, погодите! – возгласила леди Ингрэм. – А вдруг она и правда колдунья!

Господа и дамы гудели, обсуждая небылицы, рассказанные цыганкой о каждом из них, как и том, что она ведьма и дружит с чертями и мертвецами, что она гадает по рукам и предсказывает за деньги всякий вздор.

Мистрис Фэйрфакс, подойдя ко мне, шепнула, что, прежде чем я вернусь в классную комнату, мне обязательно нужно пройти в библиотеку и встретиться с той цыганкой, поскольку она сказала, что не покинет Торнфилд, пока не переговорит со мной.

– О да, я пойду непременно, – ответила я.

Поскольку любопытство мое разгоралось все больше и больше, я была рада предложению цыганки, хотя и не могла не