Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

и все. Представляете ли, какая глупость? Но что взять с женщины? Ей привиделся мертвец, от испуга она так кричала, что в конце концов охрипла. Вот вы и слышали будто бы звериный рык, мисс Бланш. Но никаких оборотней тут нет. Это дура-служанка орала до хрипоты! Ясно вам? А теперь убирайтесь-ка спать, сделайте одолжение.

– А может, все-таки та цыганка… и мы все умрем…

– Мисс Ингрэм, вы всегда были благоразумны и неустрашимы. Не умрете вы сегодня, даже не надейтесь! Прекратите, наконец, трястись как сухой лист и идите в спальню. В свою спальню! Не в мою!

Через несколько минут все разошлись.

Я вернулась к себе, но не стала снимать платье: натренированное чутье подсказывало мне, что следует ожидать развязки этого непонятного происшествия.

Спустя час замок стих. Я сидела у окна и смотрела на залитые лунным светом поля, когда чья-то рука коснулась замка́ моей двери.

– Кто это? – спросила я.

– Дженни, вы не спите? – проговорил знакомый мне голос.

– Нет, сэр, не сплю.

– Вы одеты?

– Да, сэр.

– Тогда выйдите сюда, но как можно тише.

Запрятав в рукав маленький дамский кинжал дамасской стали с серебряной всечкой, закрепив его двумя ремнями от наручных часов, которые были переделаны мною специально для этой цели, я вышла из комнаты. Мистер Рочестер стоял в галерее, держа в руке свечу.

– Мне снова нужна ваша помощь, Дженни Эйр. Пойдемте со мной. Только тихо!

Ты спросишь меня, читатель, для чего я послушно шла за этим человеком, куда бы он ни позвал меня, точно овечка? У меня нет однозначного ответа. Ну, дура, и что…

Моя влюбленность, казалось, окончательно угасла. Мое охотничье чутье кричало, что в Торнфилде творится неладное. Оружие, заточенное и начищенное, взывало из саквояжа. Что двигало мной – азарт или обязанность повиноваться мужчине, к которой я привыкла в Ловуде? Живой интерес или страх потерять место? Клянусь, я не знаю, какая из причин в большей мере руководила сердцем и движениями тела моего.

Итак, пройдя галерею, мистер Рочестер начал подниматься по лестнице, но, резко остановившись, взглянул на меня.

– Есть ли губка и спирт в вашей комнате, Дженни? – спросил он шепотом.

– Есть, сэр, – удивленно ответила я.

– Вернитесь назад и принесите их.

Я вернулась в комнату, нашла губку, спирт, а также маленький флакончик воды, обогащенной серебром. Опустив последний в карман, я вернулась на лестницу. Подойдя к черной двери, мистер Рочестер открыл ее ключом, остановился и, посмотрев на меня, спросил:

– Вам не станет дурно при виде крови?

– Конечно нет, сэр, – с уверенностью сказала я, а потом поспешно добавила: – А впрочем, не знаю.

Не стоило лишний раз давать понять своему нанимателю, что я не просто гувернантка. Пока он считает меня лишь учительницей для Адели, жизнь в Торнфилде будет для меня легче и спокойнее. Защищаться от града вопросов этого своенравного человека, который сразу же начнет взывать к морали? Держать перед ним отчет о моих прошлых действиях, о большинстве из которых я не имею права говорить даже на исповеди? Этого ли я тяготилась? Кто скажет теперь?

– Дайте мне руку, – сказал он и сам схватил мою кисть, больно сжав пальцы.

Мы вошли в комнату. Она была обита шпалерами, но теперь шпалеры были сорваны с одной стороны, и за ними оказалась потайная дверь, открытая настежь.

Через нее пробивался свет, и вскоре именно оттуда я услышала глухой звук, дикий и полный злобы, словно там дразнили собаку, готовую вцепиться в чье-то горло. Я узнала этот звук. Конечно, я его узнала.

Оборотень стоял прямо напротив меня, густая слюна капала на пол. Белая пена хлопьями спадала из уголков пасти. Я сидела, прислонившись к стене, и не могла даже поджать ноги, поскольку члены мои задеревенели от ужаса.

В этой заброшенной церкви мне суждено было встретить смерть. Девочки остались снаружи. Я даже испытала слабую, почти призрачную радость от мысли, что они в безопасности. Мистер Брокколихат и не подумает меня спасать – в этом я была уверена.

Глупая, бесполезная сиротка Дженни угодила в ловушку и теперь станет кормом для вервольфа. Как иронично! Это был мой поход – мой план, моя стратегия. Мы разместились здесь с вечера, ожидая зверя, чтобы уничтожить его. Крестьяне дали нам овечьи внутренности, чтобы мы помазали дверь церкви и намотали кишки на решетку окна – приманить зверя.

Мы сидели в тишине, луна светила в окно, и я видела, как проносятся озаряемые ею облака по ночному небу. А потом я заснула. И все пошло совершенно не так. Открыв глаза, я увидела, что осталась одна. Если не считать волка, стоявшего прямо передо мной.

Он опять зарычал. Интересно, убьет ли он меня сразу? Или сначала вырвет кишки из моего живота, заставив кричать от дикой боли? Знаю ли я какие-нибудь молитвы? Разумеется. Хочу ли я молиться? Нет.

Зверь подошел вплотную, и я почувствовала его смрадное, горячее дыхание. Он оскалился, а потом заскулил и, удивленно оглянувшись, в следующий миг повалился на бок, суча ногами, будто пытался убежать. Посеребренный дротик, словно шип, торчал из его шеи, прямо оттуда, где проходил позвоночник.

– «Бей», «беги», «замри», – менторским тоном заявил мистер Брокколихат, открыв дверь с ноги. – Вот три возможные реакции на угрозу и напряжение, которое некоторые ученые-биологи именуют стрессом. Мисс Эйр наглядно продемонстрировала нам замирание.

Девочки дружно вошли в церковь и встали позади него. Каждая из них порывалась подбежать ко мне, но ни одна не посмела.

– Вы понимаете, что уже мертвы, Джейн Эйр? – спросил наш учитель. – Понимаете, что умерли, как только заснули?

– Да, сэр, – тихо прохрипела я.

– Понимаете ли вы, что подвергли риску всех, вынуждая не только сражаться со зверем, но и спасать вашу никчемную жизнь?

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Благодарите Бога, а не меня, – огрызнулся он. – А еще шаманов племен Амазонки, придумавших эти хитрые дротики.

– Да, сэр.

Мистер Брокколихат подошел к трупу оборотня и беззлобно пнул его ногой. Превращение уже началось, и сейчас перед нами был не зверь и не человек, а переходная форма, месиво из шерсти, толстых рук и мощных лап, лысины и густого загривка.

Через минуту на полу церкви лежал мельник – толстый лысый мужчина с глубокими оспинами на лице, совершенно голый. Мистер Брокколихат брезгливо поморщился, стянул с алтаря отсыревшую и прогнившую ткань и бросил на мертвое тело, чтобы прикрыть наготу.

– Вы все сегодня получили урок, – продолжил он, поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к двери. – А усвоили ли вы его, покажет время. Но от того, как вы его