Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Мейсон стоял напротив окна, освещаемый полной луной. Спина его ссутулилась, лопнувший по швам костюм свисал лохмотьями. Мне нужно было вонзить кинжал в шею как можно глубже. Но мой противник взглянул на меня безумными глазами и, зарычав с болью и отчаянием, которые заставили мое сердце сжаться, бросился в окно, вылетев из него вместе со стеклом.

Я выругалась, забыв про приличия, и высунулась в окно. Получеловек-полуволк, хромая на четырех конечностях, убегал в долину.

Через час мистер Рочестер привез врача, который больше никому не был нужен.

Они застали меня сидящей на подоконнике, растрепанной и окровавленной.

– Ну, Картер! Живее! – вскричал мистер Рочестер. – Видите же, она истекает кровью!

– На самом деле я не вижу никакой опасности, – сказал доктор, осмотрев меня. – Ни одной раны у этой девицы нет. Эта кровь – не ее, а, должно быть, того мужчины, к которому вы меня везли. Впрочем, очевидно, что девушка должна быть очень напугана.

– И это вся ваша наука?! Напугана! Конечно, она напугана, взгляните на нее!

– Но где же сам пострадавший?

– Дженни, где Мейсон? – обратился ко мне мистер Рочестер.

– Он ушел, сэр.

– Ушел? Как ушел? Куда?!

– В окно. – Я показала на разбитое окно и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Да что за чертовщина здесь происходит?! – вмешался доктор.

– Никакой чертовщины в этом поместье нет, Картер! Ясно вам? Сами же сказали, что девушка напугана. Видите, она бредит! А вы стоите тут и утомляете ее. Раз уж ваши услуги никому тут не нужны, убирайтесь ко всем чертям со своими пробирками и мензурками.

Небо начало светлеть. Мы неслышно спустились, выпустив доктора, и я собиралась вернуться к себе, чтобы смыть кровь и восстановить дух.

– Идите сюда, Дженни, – сказал мистер Рочестер, стоя у отворенной калитки. – На свежий воздух. Этот замок – тюрьма. Разве вы этого не чувствуете?

– Нет, сэр, ваш дом представляется мне великолепным местом.

– Глупое дитя! Очевидно, что вы, как и все женщины, падки на блеск и мишуру! Вам и в голову не может прийти, что под этими золотыми карнизами живет тьма!

– Отчего же, – раздраженная от усталости, парировала я, – сегодня я видела эту тьму. И кровь.

Он затравленно посмотрел на меня.

– Мейсон действительно ушел в окно?

– Да, сэр. Прямо с третьего этажа.

– Быть может, он разбился и при свете солнца мы найдем его труп?

– О нет. Он был жив, когда спускался в долину. Хотя и не вполне здоров. Я имею в виду, что он более походил…

– Любите ли вы цветы, Дженни? – резко перебил меня мистер Рочестер.

– Да, сэр, очень люблю.

– Иначе и не могло быть! Не могло! – вскричал он. – Непорочная, нежная душа, не обезображенная светской жизнью, не может не любить красоту природы! Вы очень бледны, Дженни. Отчего вы так бледны?!

– Я провела странную ночь, сэр.

– Ни слова больше об этой ночи, заклинаю вас! Не думайте о ней, выбросьте все эти мысли из своей крошечной головки! Я приказываю вам! Вы ведь мой маленький друг? Да или нет? Отвечайте!

– Мне приятно служить вам, мистер Рочестер, и повиноваться во всем, что не вступает в разногласие с голосом моей совести.

– Я прекрасно вижу это. Ваша походка и осанка, лицо ваше, глаза – во всем этом я вижу удовольствие, когда вы выполняете мои поручения, не противные вашей совести. И если бы я потребовал от вас какой-то предосудительной услуги, вы бы не решились…

– Но, сэр, именно этой ночью вы и попросили меня об услуге предосудительной и странной…

– О, вы вновь заговорили об этом! – закатив глаза, раздраженно сказал мистер Рочестер. – Знайте же, что вы имеете надо мной сильную власть и можете навредить мне, Дженни Эйр! Но я не рискну сказать вам, в чем может заключаться этот вред, чтобы вы не перестали быть моим маленьким другом.

Мистер Рочестер прошел в беседку, обвитую плющом, и сел на скамейку. Я села рядом с ним.

– Теперь я хочу поговорить с вами серьезно.

С серьезными разговорами у мистера Рочестера не складывалось. Он пространно рассуждал о каком-то юноше, уехавшем на чужбину и совершившем страшную ошибку (назвать которую, конечно же, нельзя), последствия которой перечеркнули всю его жизнь.

О запутанных отношениях с людьми, о странствиях в поисках покоя и отрады. О возвращении на родину с разбитым сердцем и увядшими членами, где уже не юноша, а мужчина встречает новую любовь, девушку, которую искал двадцать лет, а может быть, и всю жизнь…

– Имеет ли право грешный, но раскаивающийся странник пренебречь условностями света, чтобы воссоединиться со своей нимфой, способной принести ему свет и покой? Что вы об этом думаете?

– Я думаю, сэр, что эта история похожа на какую-то поэму Джорджа Байрона, но не могу припомнить какую. Возможно, вы прочли ее в библиотеке вечером и излишне разволновались, раз обсуждаете этот фельетон так страстно в такой час.

Я вспомнила свой визит к поэту. Он говорил столь же сумбурные речи, полные фантазий и высокопарности. А еще был ужасно пьян и развратен. Мистер Рочестер был трезв и собирался жениться на мисс Ингрэм. Мы оба молчали. Наконец я посмотрела на него и встретила нетерпеливый, нервный взгляд.

– Маленький мой друг, – сказал он с таким сарказмом, от которого меня словно окатило холодом с головы до ног, – вы, конечно, заметили мою нежную страсть к мисс Ингрэм. Скажите, способна ли она нравственно возродить меня, став моей женой?

Внезапно мистер Рочестер вскочил с места, едва ли не бегом пересек аллею, оказавшись на другой ее стороне, а возвращаясь, начал насвистывать какую-то мелодию.

– Дженни-Дженни, – сказал он, остановившись передо мной. – Вы так бледны! Я бессовестно нарушил ваш покой, и вы совсем не спали эту ночь. Вы проклинаете меня?

– Нет, сэр, зачем мне вас проклинать?

– Дайте мне руку, чтобы я понял, что вы не сердитесь на меня!

Он сам схватил мою руку, спрятав ее в своих ладонях.

– О, какие холодные пальцы! Дженни, когда вы вновь проведете со мной всю ночь?

– Простите? Чего?!

– Накануне моей свадьбы, а? Посидите со мной в кабинете с глазу на глаз? Я хочу обсудить с вами мою невесту. Эта женщина – редкое совершенство, не так ли? Высока, полна, дородна, остроумна, весела, резва! Так что же? Проведете со мной последнюю мою холостую ночь?

– Разумеется, нет, сэр.

– Нет?! Вы говорите мне «нет»?

– Если вы знаете хоть одну честную женщину, которая на такую просьбу ответила бы «да», покажите мне ее.

– Ах, вот оно что! Честь! – Он коротко и зло хохотнул. – А как же моя