Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Кажется, часть меня, запрятанная глубоко и отринутая мной, понимала, что происходит на самом деле. Но я не слышала ее или даже сознательно не хотела слышать. Гости продолжали веселиться и разошлись по комнатам во втором часу. Карканье вороны, вновь забившейся в вентиляцию, донеслось до меня лишь дважды за эту короткую ночь.

На следующий день мистрис Фэйрфакс сообщила, что вечером нам с Аделью непременно придется выйти к гостям. Только этого не хватало. Я честно предприняла попытку избавить себя от этой пытки, упрашивая домоправительницу поговорить с мистером Рочестером, объяснив ему, что меня будет тяготить эта обязанность. Но оказалось, что мистер Рочестер предвидел мое нежелание, поэтому настоятельно подчеркнул, что я обязана явиться.

Итак, вечером мне вновь пришлось надеть лучшее платье и подготовиться к тяжелой повинности. Мы с Аделью сидели в гостиной. Я выбрала место поближе к окну и читала книгу. Моя воспитанница, наряженная как кукла, сидела подле меня и заметно нервничала, с нетерпением ожидая высокого общества.

Но ждать ей оставалось недолго: вскоре восемь дам вошли в гостиную, затмив убранство комнаты своими величием и красотой. Все они были в белых платьях, изящно расположившись на софах и оттоманках, так что мне удалось подробно рассмотреть каждую, особенно ту самую мисс Бланш Ингрэм – носительницу звания одной из самых блистательных женщин своего времени.

Разумеется, те, кто называли так мисс Бланш, не могли видеть всех женщин мира и даже всех женщин Британии. Мне подумалось, что в Лондоне уж точно найдется хотя бы одна, красавица с более выдающейся внешностью, чем у мисс Бланш, а скорее даже две-три. Но все же глупо было отрицать ее невероятную утонченность и красоту…

Если не обращать пристального внимания на двойной подбородок, грубый, басистый голос, проглатывание некоторых звуков при разговоре, крупную рыжую бородавку на шее и косящий левый глаз. И на безграничную надменность. Но зато мисс Бланш удалось сохранить все зубы к двадцати пяти годам, и ее иссиня-черные волосы еще не тронула седина.

Малиновое бархатное платье и кашемировый индийский тюрбан на голове, расшитый золотом, придавали ей поистине королевское достоинство, и она, разумеется, об этом знала.

– Bonjour, mesdames![12] – сказала Адель, вскочив и старательно сделав реверанс.

– Ах, какая куколка! – окинув ее взглядом, умилилась мисс Бланш.

– Какой милый, забавный ребенок!

– Да это же воспитанница мистера Рочестера!

– Чудная маленькая француженка! – вторили ей другие дамы.

Они усадили ее на софу, и Адель тут же принялась болтать на французском.

Когда подали кофе и вошли джентльмены, я постаралась забиться в свой угол, чтобы сделаться еще незаметнее. Занавеса как нельзя удачнее наполовину скрывала меня.

Мистер Рочестер пришел последним и занял свое место между знатными леди, даже не взглянув в мою сторону. Тем лучше. Я постаралась углубиться в чтение, но все же не могла не наблюдать за ним.

Говорят, что понятие о красоте – по большей части работа воображения. Породистое лицо мистера Рочестера, его квадратный лоб, широкие черные брови, резкие черты – все это вовсе не было красивым. Однако сейчас он казался мне более чем прекрасным.

Это злило меня. Я не хотела любить его, искоренила из своей груди первый зародыш страсти, но вот это изгнанное чувство вспыхнуло снова.

В Ловуде я слышала, что некоторые мужчины намеренно окружают себя женщинами, демонстрируя этим свою ценность и исключительность, дабы разжечь пожар в сердцах и умах глупых юных девиц. Разумеется, учительницы так предостерегали нас от дурной дорожки и грехопадений, которые неизбежно последовали бы за потерей здравомыслия. И когда я осознала, что наблюдаю тот самый трюк, пожар в моей груди быстро уменьшился до пламени свечи.

Подали кофе. Мужчины разговаривали о политике. Дамы смотрели гравюры в расшитом золотом альбоме. Адель декламировала пошлые басенки, манерно сведя ручки на груди. Я испытывала стыд, но дамы лишь умилялись и смеялись.

Мистер Рочестер задумался у камина. Мисс Бланш громко поинтересовалась у него, почему он не сдал Адель в пансион. Я вспыхнула: как можно задавать такие вопросы при девочке?!

Адель сразу затихла, опустив взгляд и нервно теребя платьице. Звезда бала еще громче спросила, сколько стоят услуги гувернантки. Мистер Рочестер лишь отмахнулся, буркнув, что не ведет учета столь мелких расходов. Мисс Бланш добавила от себя, что гувернантки всегда глупы и несносны.

– В самом деле? – уточнил он.

– О да. Мери и я в свое время сменили целую дюжину гувернанток! Верно, мама?

– Ах, не говори мне о них! – включилась в разговор леди Ингрэм. – Я стольких мук с ними натерпелась! Наглость, дерзость, капризы. Так некоторые еще и подворовывают! Какое счастье, что вы, девочки мои, выросли и я распрощалась с этими лицемерными жеманницами навсегда.

Одна из дам наклонилась к ней и что-то шепнула на ухо, очевидно давая понять, что я нахожусь здесь и все слышу.

– Тем лучше, – заявила леди Ингрэм. – Пусть это послужит ей уроком, чтобы она не забывала своего места!

Повисла недолгая пауза. Адель, раскрыв рот, смотрела на участников этой безобразной сцены. Но леди Ингрэм и не думала заканчивать разговор.

– Я вижу в ней все пороки этого класса, – сказала она, презрительно глядя на меня. – Так что лучше бы вам, мистер Рочестер, избавиться от нее. Или по крайней мере держать в черном теле!

Все засмеялись. Мисс Бланш с сестрой и другие молодые леди начали вспоминать своих гувернанток, отзываясь о них настолько дурно, насколько было возможно говорить о человеке, не приравнивая его к животному. Адель в растерянности смотрела на меня. А когда тема наконец исчерпала себя и господа и дамы решили попеть, я ускользнула из этой душной комнаты.

Мистер Рочестер вышел почти сразу за мной.

– Как ваше здоровье, мисс Эйр?

– Благодарю, сэр, я здорова.

– Почему же вы не подошли ко мне в гостиной и не заговорили со мной?

Я посчитала этот вопрос издевкой. Очевидно, именно издевкой он и был.

– Вы были заняты, сэр. Мне не хотелось вас беспокоить.

– Воротитесь в гостиную, вы уходите слишком рано.

– О нет, сэр. Я ухожу слишком поздно! Я услышала и увидела больше, чем хотела и должна была, – ответила я.

– Но вам нужно вернуться в гостиную, я настаиваю. И хочу, чтобы вы присутствовали в гостиной каждый вечер.

– Мистер Рочестер, вернуться в это общество я смогу лишь с заряженным револьвером в одной руке и испанской шпагой в другой. Но тогда вы очень скоро не досчитаетесь всех своих гостей. А я окажусь