Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– Да, сэр.

Он вернул мне рисунки и откровенно зевнул:

– Поздно, мисс гувернантка. Отведите Адель в постель. Спокойной ночи.

– Вы же говорили, что мистер Рочестер очень добрый, – сказала я мистрис Фэйрфакс, войдя к ней в комнату после того, как Адель легла спать. – Зачем было так обманывать меня? Он ужасный человек, грубиян и хам во всех отношениях.

Женщина пожала плечами.

– Такая уж у него натура. Но разве вы остались бы здесь, если бы я вам в точности все рассказала?

– Полагаю, что нет, – признала я.

– Вот поэтому и пришлось умолчать кое о чем. Ведь вы мне так понравились, а потом и девочке. Искать другую гувернантку слишком утомительно. К тому же, говоря о нашем хозяине, надо учитывать одно обстоятельство.

– Еще одно?! – удивилась я.

– Фамильное беспокойство. Его отец и старший брат, которые ныне почили, вынудили его вместе с наследством принять на себя тяжкие обязательства. Какие это обязательства, мне неизвестно. Но дух его расстроился с тех пор навсегда. Мистер Рочестер избегает родовой замок и никогда не остается здесь дольше двух недель, так что надо лишь перетерпеть несколько дней, а потом вы, может, год его не увидите.

В следующие дни я видела хозяина редко. Он был занят делами и обедал с друзьями, приезжавшими из Миллькота.

Но однажды вечером, когда его друзья уехали раньше обычного, за нами с Аделью пришла служанка и сказала, что нам приказано идти вниз.

Когда мы вошли в столовую, на столике у зеркала стояла коробка с подарками. Девочка радостно вскрикнула.

– Да, это твои подарки, – презрительно подтвердил мистер Рочестер. – Убирайся с ними в угол и наслаждайся. Но только не надоедай мне щебетанием о своих игрушках.

Адель тут же взгромоздилась на софу и начала развязывать ленты, которыми была перевязана коробка.

– А, вы здесь! – сказал мистер Рочестер, увидев меня в дверях. – Садитесь вот сюда.

Он указал мне на стул, который придвинул поближе к своему креслу.

Сам хозяин развалился в вольтеровском кресле, обитом кашемиром, и казался вовсе не таким, каким я видела его прежде. Суровость исчезла с его лица, на губах скользила улыбка.

По его распоряжению пришла мистрис Фэйрфакс и забрала счастливую Адель вместе с ее коробкой. Мистер Рочестер минуты две смотрел на огонь в камине, а потом сказал:

– Я терпеть не могу болтовню детей! Не переношу их наивные восторги. Для меня невыносимо провести весь вечер с глупой девчонкой. Почему вы отодвигаете этот проклятый стул?! – возмутился он, увидев, что я пытаюсь отсесть подальше. – Пусть он стоит там, где я его поставил, а вы будете сидеть там, где вам приказано!

Так вот как заговорил этот человек, как только разобрался с делами и нашел время для праздного отдыха! Не буду обманывать читателя, утверждая, что не удивилась. Мне редко доводилось общаться с мужчинами, и теперь я растерялась, ведь никогда прежде ни один мой наниматель не обходился со мной так и не был заинтересован в личных беседах.

Как правило, люди, нанимавшие меня, были озабочены истреблением оборотня и волновались за своих близких. Здесь же дело принимало совершенно иной оборот. Впрочем, и характер моей работы на мистера Рочестера был кардинально другим.

– Признаюсь, мне трудно корчить из себя учтивого кавалера, мисс Эйр, – продолжил мой хозяин, – и я не имею никакого желания играть эту роль ни для кого на свете. Придвиньтесь еще поближе, мисс гувернантка, чтобы я мог хорошенько вас разглядеть.

– Я бы предпочла остаться в тени, мистер Рочестер.

– Чем же продиктовано ваше предпочтение? – фыркнул он.

– Моим комфортом, сэр.

– Вашим комфортом? – Он удивленно приподнял брови и подался чуть-чуть вперед, вцепившись в подлокотник. – Мисс гувернантка, комфорт в Торнфилд-холле – это моя привилегия. А вам я велел придвинуть стул ближе. И вы придвинете его. И если я велю сесть ко мне на колени, вы сядете.

Мистер Рочестер протянул руку, ухватился за ножку моего стула и потянул его на себя. Тяжелый дубовый стул заскрежетал по паркету, оставляя на нем глубокие царапины.

– Вот видите, до чего вы меня довели? Не сомневайтесь, что плата за устранение этих следов будет вычтена из вашего жалованья.

Зажженная люстра наполняла комнату праздничным светом, однако атмосфера была далека от праздника. Я напряженно сидела на стуле, решив промолчать и выждать, что же этот господин скажет дальше. Или сделает. Под моей юбкой на подвязке был кинжал – плоский и легкий, как перо. Могла ли я применить его против своего хозяина?

Немыслимо. Невозможно. Но я это сделаю!

Огонь в камине отражался яркими бликами на дорогих пурпурных занавесах на окнах и дверях. Было тихо и совершенно неспокойно.

Мистер Рочестер опустил голову на мягкую спинку кресла. Свет пламени играл на точеных чертах его лица, будто вырезанных из грубого камня, и огонь сверкал в его черных глазах.

– Посмотрите на меня внимательнее. Не правда ли, я прекрасный мужчина?

– Что? – Признаться, я опешила от такого вопроса, а потому ответила прямо и честно: – Нет, сэр.

– Нет?! – Он удивленно округлил глаза. – Вы сказали «нет»? Вам хорошо видно мое лицо? Вы сидите достаточно близко?

– Я очень хорошо вижу вас, сэр, – признала я.

– И сказали «нет»! Ба! Она сказала «нет»! – чуть ли не прорычал он. – А вы смотритесь настоящей институткой, мисс гувернантка, когда сидите теперь в такой простой позе, наивно говоря мне «нет»! Ваши маленькие глазки сверлят ковер, чтобы не смотреть на меня, не потому ли, что я чрезвычайно уродлив? Ведь именно это подразумевает ваш весьма оригинальный ответ? Что вы имели в виду, ответив, что я некрасив? Говорите!

Я подумала, что для мужчины странно так оскорбиться на замечание о своей внешности, как, впрочем, странно и задавать такой вопрос гувернантке. Тем более что собеседник мой действительно не отличался красотой. Должно быть, это что-то глубоко личное и душевно тяжелое, и мне, разумеется, стоило ответить не так резко.

– Прошу меня извинить, мистер Рочестер, – ответила я. – Я не должна была этого говорить. Сложно определенно давать оценку чьей-либо наружности, ведь у каждого свой вкус, а красота слишком условна. В моих глазах, сэр, красота не имеет большого значения, потому что…

– Значит, я некрасив, на ваш вкус? Час от часу не легче, мисс гувернантка! Это что, в порядке вещей для ловудской институтки? Таким манерам вас учили в школе?

– Могу лишь сказать, что не имела намерения оскорбить вас, милостивый государь, – извинительным тоном произнесла я.

– Да кто вам