Ладья отходит на рассвете - Тим Волков

Так, позвольте! Может быть, агент просто нанял Николаева для своих дел? Или пригрозил. Испортил машину… Зачем? Теперь понятно — просто вовремя не появился связной — бакенщик! Вот и пришлось… сначала — машина, потом — лопасти гребного колеса. А вот теперь… Вот теперь Лису можно и поторопиться! Чтоб никто на судне не успел напасть на его след… А следы он оставил! Тот же лоскут одежды…

Почему агент расправился с американцем — стало понятно из случайно перехваченного письма. Лис подставил Ермилина, потом безжалостно убил и его, лишь бы запутать дело.

Кто следующий на очереди? Или — всё? Уймется уже? Если так, то до Нижнего можно выдохнуть… А там уж там за дело возьмутся соответствующие органы. Если не будет поздно… По рации их не предупредить, «Амазонка» — же придет слишком поздно…

Стоп! Так на встречу опоздает и Лис! Он же не на крыльях летит, он здесь, на пароходе…

Доктор задумался, рассеянно глядя на теряющийся в туманной дымке берег. А ведь в письме не указана дата! Только место и время, пароль. Вероятно, Глухарь будет ждать ежедневно… или через день, по четным… по нечетным… А, может — каждое третье число месяца или — по большим религиозным праздникам? Или — по новым, советским, типа Первое мая… Увы, об этом знает только сам Лис…

Кто подошел, встал рядом. Послышался вздох…

Лена Уточкина! Тоже решила пройтись…

— Что вы так вздыхаете, Леночка? Плохо спали? Голова болит?

— Ох, Иван Павлович! Все бы вам шутки шутить…

Покачав головой, барышня снова вздохнула и вдруг пожаловалась:

— Вот никто со мной таким тоном не разговаривал! А этот… Нет, ну я же просто спросила! Как многих… Разве нельзя? И ни в какие дела я не вмешивалась, и… и нос свой не совала… Я просто… Я же журналист, в конце-то концов! Тем более — вам помогаю… А он… А я… Но, как же так? Как так-то? Ну, скажите же, Иван Павлович!

Еще немного, и девушка, казалось, заплачет.

— Да полноте вам! — доктор мягко взял барышню за руку. — Ну-ка, ну-ка, скажите-ка, кто вас обидел? Кто этот редиска… нехороший человек?

— Да Мещеряков же! — выкрикнула Лена. — Старший помощник… Я думала, он… А он… Пижон дешевый!

— Та-ак, — Иван Павлович поспешно спрятал улыбку. — Давайте-ка с самого начfла!

— Так я и сначала… — девушка шмыгнула носом. — Ну, вот мы же с вами решили… Я аккуратненько восстановлю все то, что фотографировал Джефф… Расспрошу… Ну, помните же?

— Да, да! Ну, конечно же, помню.

Восстановить фотографии по описанию очевидцев… Ведь кто-то же засветил и выбросил негативы! Лис… Значит, он чего-то опасался! Ну, не зря же… Может быть, его случайно сфотографировали в компании с кем-нибудь? И даже не один раз? Что же, выходит, у Лиса на корабле есть сообщник? Или не сообщник… Просто агент кого-то шантажировал, склонял на свою сторону, подкупал… В любом случае, все это представляет интерес…

— Иван Па-алыч! Да вы слушаете ли меня?

— А? Да-да! Так, говорите, расспрашивали… И что?

— Да ничего! Все нормально воспринимали, а этот… — девушка возмущенно всплеснула руками. — Как начал заводиться! Кричать не кричал, но так говорил… таким ехидно-бюрократическим голосом… Выговаривал! Словно я дурочка малолетняя! А мне ведь девятнадцать уже. Вот же гад! Ну, как еще назвать, Иван Палыч? А ведь он поначалу мне даже нравился… ой…

— Леночка, душа моя! — потер переносицу доктор. — Пожалуйста, упокойтесь… А то сейчас укол сделаю! Угадайте, куда?

— Ох, Иван Павлович, опять вы за шутки!

Леночка все же рассмеялась, и доктор улыбнулся — значит, не зря шутил!

— Я, межу прочим, спокойна, как волжский сазан в зимний день!

— Вот и хорошо, — покивал Иван Павлович. — Теперь расскажите-ка все по порядку. О чем зашел разговор?

— Да все о том же, — девушка наморщила нос. — Я его, как человека, спросила, кто где стоял, когда рыбу поймали… судака того огромного? Ну, Джефф еще снимал… А он — что это, говорит за расспросы такие? Я, говорит, заметил — вы многих расспрашиваете… Небось, разгромную статью хотите писать? Так вот, бросьте это дело!

— Прямо так и сказал?

— Да! Прямо так. Настойчиво, мол, вам советую — бросьте. Иначе найдете на свою голову приключений.

— Угрожал, значит? — насторожился доктор.

— Ну-у… не то, чтобы… Но, усмехался недобро!

— Вот что, Лена… — Иван Павлович покусал губу. — Вы, пожалуйста, будьте почаще на виду. И в каюту кого попало не пускайте!

— Ох, Иван Палыч… — отмахнулась девушка. — Неужто, я кого попало пускаю?

* * *

Старпом сделала пассажирке замечание… Так сказать, осадил за неуемную активность. И что с того? Это ему по должности положено, за порядком на судне следить. А Леночка — натура творческая, вот и обиделась.

Мещерякова Иван Павлович увидел в полупустом салоне. Тот стоял в углу и что-то выговаривал Ланскому! Да-да, именно выговаривал, словно школьный учитель нерадивому ученику лоботрясу, со стороны именно так все и выглядело. А Петр Савельевич, в точности, как набедокуривший ученик, оправдывался и растерянно разводил руками.

Впрочем, разговор быстро закончился, и доктор подошел ближе…

— За сим позвольте откланяться, товарищ Ланской!

Старпом вскинул два пальца к лаковому козырьку фуражки, и, повернувшись, заметил меня:

— Здравствуйте, доктор.

— И вам не хворать.

— Вашими молитвами…

Натянув на уста дежурную улыбку, Мещеряков покинул салон… и тот час же стал распекать попавшегося на глаза матроса…

— Вот, Иван Палыч… — негромко протянул Ланской. — Распекали меня сейчас, как мальчишку! И поделом! Аркадий Юрьевич откуда-то узнал про письма… Видимо, капитан рассказал…

— Капитан? — доктор удивленно вскинул брови. — Да не должен бы… Мы ж договаривались — никому!

— Значит, как-то сам узнал… Может, еще видел кто… Или бакенщики всегда с оказией письма передавали.

— Может быть, может быть… Так он чего хотел-то?

— Сказал, что все письма на судне идут через него! То есть, ему надо было сразу передать, а не где-то там прятать… Да мы ведь и не прятали, в общем-то…

Как вскоре выяснилось, о письмах помощнику рассказал капитан. О тех, что были по конкретным адресам и не вызвали никаких подозрений. Ланской письма отдал.