Ладья отходит на рассвете - Тим Волков

— Серая «пара» от «Москвошвеи», — машинально повторил доктор. — Ну да, у Маркелова… тьфу — у Ферапонтова такая… Но, Ферапонтов к тому времени уже был посажен под арест. А вот сосед его, Помозов…

— Иван Палы-ыч! Эй! Очнись! — Ланской помахал рукой перед глазами коллеги.

— А? Что?

— Да, говорю — пустое! Таких костюмов на пароходе… Ну, дюжина точно будет!

Дюжина. Не так уж и много. Можно быстро проверить всех. И первым — Помозова.

Коммивояжера доктор отыскал в бильярдной. Тот, ожидая своей очереди, сидел на софе и со скучающим видом читал старую газету. В белой рубашке с узеньким галстуком и серой пиджачной паре.

— Что пишут? — подойдя, улыбнулся Иван Павлович.

— А, доктор! — Помозов вскинул глаза. — Так… разное… Я особенно-то не вчитываюсь — очередь на бильярд жду. — Жаль Ермилина! Вот, честно. Хоть и, конечно, сложный человек был — а все-таки. Мы как-то общались.

— Навещали его?

— Да нет, было ж запрещено заходить… Супругу его только пускали, — тряхнув челкой, молодой человек развел руками. — Да и не дружили мы с ним… Так, пару раз беседовали. И чего, спрашивается, заходить?

— Да уж, незачем, — присев, согласился доктор. — Костюмчик где брали?

— У нас, в Рыбинске, в универмаге от «Москвошвеи». Нравится?

— Да.

— Кстати, могу вам устроить!

— Значит, не навещали Ермилина? А кто бы мог его навестить?

— Кто? Ну, вы спросите! — Помозов пожал плечами. — Откуда ж мне знать? Друзей у него на пароходе не было. Знакомые… Тех, насколько знаю, недавно только выпустили…

Коммивояжер вел себя уверенно и спокойно, даже с некоторой безмятежностью — и это было видно. И все же… Может, кто-то еще его видел?

— Единственное, таких «пар» очень уж много, — негромко протянул коммивояжер. — Вон, даже здесь, в бильярдной…

И правда, на трех игроках были похожие костюмы. Попробуй тут, разбери! Ланского позвать, что ли? Так он ничего толком не разглядел. Да уж, прав Петр Савельевич — пустая затея!

Вытянув ноги, доктор рассеянно бросил взгляд на вешалку… Пара рабочих тужурок, пальто, шляпы… Так, Ланской как раз упоминал про шляпу!

— Холодновато нынче, — поежился Иван Павлович. — Без головного убора никак нельзя! Не забываете надевать?

— Да здесь-то мне недалеко! — собеседник весело рассмеялся. — А так, да, на палубе надеваю. Правда, шляпы у меня нет — кепка. Знаете, теплая такая, из твида. Еще называют — кепка газетчика.

Кепка… А Ланской упомянул шляпу! А что за шляпу? Какого фасона? Вон, тут их сколько! И обычные, пирожком, и в виде котелка… такие сейчас называют — боулер…

Ланского доктор обнаружил на падубе. Отвел в сторонку, спросил…

— Нет, нет, — засмеялся тот. — Обычная такая шляпа, темно-серая, фетровая. Никаких котелков.

— Что-то ты на палубу зачастил, Петр Савельевич! — Иван Павлович улыбнулся. — Как бы не продуло! Ветер-то…

— Так я ж сам врач! А здесь хорошо, благостно. Вон, берега какие — сказка! Да и мозги проветрить…

— Ну, если мозги… А берега — да-а!

В задней части судна вдруг что-то громыхнуло… или, скорее — треснуло, но с большой силой! Пароход дернулся и быстро потерял ход.

По палубе забегали матросы…

— Что такое? Сломалось что? — вскинул глаза Ланской.

Доктор махнул рукой:

— А пошли-ка, Петр Савельич, посмотрим! Вон, любопытные-то уже…

— И сам капитан! Ишь спешит как…

Приятели переглянулись и со всех ног бросились на корму судна. Там уже толпился народ: все громко переговаривались, размахивали руками.

— А ну, товарищи, не напираем! — засвистел в свисток боцман. — Сказал же — не напирать! Так! Капитан приказал посторонним покинуть корму! Уходим, товарищи уходим!

— Товарищи, ясно же сказано! — положив руку на эфес шашки, поддержал боцмана красный комдив Семенюк. — Расходимся! Не мешаем ходу работ!

Иван Павлович, углядев в толпе Якименко, помахал рукой:

— Ефи-им! Что случилось-то?

— А, доктор… — обернулся парень. — Колесом на мель налетели! Или на камень. Так что нескольким лопастям — привет! Чинить надо.

— Ну, вот, опять чинить! — недовольно загалдели в толпе. — Сколько можно-то?

— Починим, не переживайте! — обернувшись, заверил боцман. — Запасные лопасти на судне есть.

* * *

Ивану Павловичу все же удалось расспросить о случившемся у старпома. Тот как раз встретился по пути, и, надо отдать должное, на все вопросы ответил прямо и без ссылок на занятость. Тут как раз и Леночка подоспела:

— Мы, Аркадий Юрьевич, все должны людям разъяснить! Чтобы не допустить распространения паники и слухов. Я, во всяком случае… Я же — пресса!

— Пресса — это хорошо, — улыбнувшись, Мещеряков развел руками.

Ну, как такой девушке откажешь? Тем более — журналистке…

— Только быстро! И-и…

— А вот, в мою каюту пойдем, — тут же предложил доктор. — Там нам никто не помешает.

Старпом поясни все кратко, но обстоятельно. Да, разные степени повреждения получили шесть лопастей гребного колеса, и причины тому могли быть разные. Коррозия или так называемый коррозионно-усталостный излом, вызывающий быстрое разрушение из-за превышения предельных напряжений. Кавитация и кавитационная эрозия, возникающая при значительном падении давления на поверхности лопасти, что приводит к образованию пузырьков пара. Их схлопывание создаёт ударные волны, которые и разрушают поверхность лопасти. Усталостные трещины, вызванные циклическими нагрузками знакопеременных напряжений, которые появляются при работе гребного колеса. Особенно опасные — трещины в районе крепления лопасти к ступице или в месте перехода лопасти в ступицу. Механические повреждения и деформации, удары о твёрдые предметы (лёд, плавающие объекты, грунт, подводные препятствия), а также изгибы, выбоины, обрывы шпилек, крепящих лопасти к ступице.

— А так же — технологические дефекты, — продолжал помощник. — К коим относятся… А, впрочем, они проявились бы и раньше. Так что, скорее всего — механические повреждения. Тем более, правила эксплуатация мы не нарушали.

— Ага, ага… — Леночка торопливо делала пометки в блокноте большим химическим карандашом. — А как вы сказали? Ковитация?

— Кавитация, — надевая фуражку, улыбнулся старпом. — Ладно. Пойду распоряжаться!

— А-а… — Иван Павлович дернулся. — Как долго…

— Да вы не беспокойтесь! Лопасти запасные есть, машина цела — электричество, свет… К утру починим!

«Амазонка» встала на якорь у правого берега, близ бакена. Уже начинало смеркаться, по берегу, в