Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Традиция это когда самец завоевывает самку по праву сильного. Как это сделал я. А ты? — я наконец вынул одну руку из кармана и постучал пальцем по виску. — Волку уши не просто так даны, я всё слышал. «Актив», ты так назвал Анжелу.

Я цокнул языком, глядя на этот кусок протухшего мяса.

— Это не слова мужчины, который ищет себе жену, а язык торгаша. Анжелика останется в моей Стае.

Златогоров затрясся от ярости, но его гнев ударил не в меня. Делец развернулся к отцу Анжелики.

— Владлен! Этот щенок только что публично плюнул на нашу сделку! — выплюнул он. — Я требую сатисфакции. Если вы прямо сейчас не приструните эту шавку, наш договор будет аннулирован со всеми вытекающими для вашего Рода штрафами!

Голубев оказался между двух огней. С одной стороны стоял я, Наглый Волчара, который похитил его дочь. С другой ныл союзничек, который только что публично подтвердил мои слова, выставив себя самовлюбленным торгашом.

— Заткнитесь! Оба! — рявкнул Голубев, от которого во все стороны полетели оранжевые искры. — Я сам с ним разберусь! Без твоих советов, Ратмир!

— Ой, ну просто мыльная опера! — звонко защебетала Светлова, вклиниваясь в паузу. Она вертелась юлой, тыча объективом транслятора то в меня, то в ругающихся аристократов. — Боже, Ратмир, вас бросили до алтаря! Два альфа-самца дерутся за невесту, которая, по слухам, вообще сидит в подвале без нижнего белья! Подписчики, вы это видите? Ставьте лайки!

Я медленно повернул голову к Светловой. Мои глаза мгновенно затопила холодная, хищная чернота.

— Твоя Лерочка с друзьями сегодня травила моего кузена. Толпой, — произнес я негромко. Объектив её артефакта жалобно затрещал от звуков моего голоса, а сама светская львица подавилась собственным смехом.

— Ты никудышная мать. Воспитала трусливого шакала, а не Одаренного мага, — я сделал короткий, плавный шаг вперед. — Если она еще раз хоть на метр приблизится к моему волчонку… ссадинами на щеке она не отделается. Я заставлю её съесть собственную косметичку. А тебя посажу доедать, если будешь громко визжать. Считай это официальным диетологическим советом.

Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как краска сползает с её напудренного лица.

— Впрочем, официальные извинения и финансовую компенсацию я приму. Можешь передать через мужа. Где он, кстати? Он вообще существует?

Инесса судорожно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбина. Она привыкла нападать и плеваться ядом из безопасной зоны светских раутов. А тут ей в лоб прилетела прямая угроза смерти.

— Это… это клевета! Моя невинная девочка… — тоненько взвизгнула она.

— Да убери свою чертову камеру, дура! — внезапно рявкнул на неё Златогоров, с радостью срывая накопившееся унижение на легкой мишени. — Мы здесь не на дегенеративном ток-шоу!

Идеально. Местная элита грызлась между собой, переругиваясь в грязи перед моими покосившимися воротами.

В стороне, под черным зонтом, молча стоял Павел Соболев. Чиновник КМН не лез в перепалку. Он поправлял свои дорогие очки и с явным, гурманским удовольствием наблюдал за происходящим Хаосом. Уголки его губ поползли вверх.

— Очень интересно, — вполголоса пробормотал бюрократ, думая, что никто не слышит. Но мои волчьи уши улавливали каждый звук. — Мальчик умеет говорить. И бьет филигранно, точно по болевым точкам. Похоже, действует осознанно. Одурением от нахлынувших сил тут даже не пахнет.

Соболев улыбнулся. Ему определенно нравилось то, что он видел. Чиновник достал блокнот, и что-то туда записал.

Я ему что, инструмент, которым можно вскрыть старые нарывы Северогорска? Дядя, ты себя переоцениваешь. Перепутал Волка с гаечным ключом?

Я лишь шире растянул губы в клыкастом оскале. Что ж, разминка окончена. Пора переходить к горячему.

Голубев тяжело, со свистом втянул носом сырой воздух. Я прям кожей почувствовал, как он давит в себе ярость. Сейчас на меня смотрел холодный, расчетливый ветеран, который вышел на тропу войны и готов убивать.

— Раз ты принимаешь вызов, щенок, будем делать всё по Кодексу, — чеканя каждое слово, произнес Голубев. — Дуэль магическая. До сдачи или до смерти. Моим секундантом будет Борис Громов.

Голубев даже не обернулся, но стоящий в стороне чемпион мрачно кивнул. Выглядел Громов так, будто ему предложили выпить ведро помоев, но отказывать уважаемому человеку он не стал. Понятия, все дела.

Владлен снова вперил в меня свой тяжелый взгляд:

— Называй своего секунданта, Волков. Или ты даже базовых правил не знаешь? Тебя вообще Уставу учили, или ты только жрать умеешь, как псина сутулая?

Над раздолбанным переулком повисла тишина. Вся эта расфуфыренная толпа уставилась на меня, ожидая ответа. Инесса Светлова аж на цыпочки привстала, чтобы ее летучая камера поймала мое лицо крупным планом.

— Секундант? — я искренне удивился и слегка пожал плечами. — А на кой-хрен он мне сдался? Я сам за себя отвечаю. Свидетели, чтоб сопли подтирать, мне не нужны.

По толпе прокатился возмущенный гул. Инесса тут же зашептала в свой транслятор, прикрывая рот наманикюренной ладошкой:

— Вы слышите? Он даже традиций не знает. Абсолютный, конченый дикарь…

Борис Громов тяжело вздохнул. Здоровяк вышел вперед, отодвинув плечом какого-то дрища из свиты Златогорова, и посмотрел на меня. Спокойно так посмотрел, без высокомерия. Как опытный боец смотрит на борзого, но перспективного новичка.

— Парень, ты берега-то не путай, — басом, с расстановкой произнес Громов. — Секундант — это твой гарант. Если с тобой тут что-то случится, он проследит, чтобы твое тело отдали родне, а условия дуэли выполнили. Если ты каким-то чудом выиграешь, он подтвердит результат. Без секунданта дуэль просто уличный махач. Комитет Магического Надзора её тупо не признает. Твоя победа будет стоить ровно ноль целых, хрен десятых. Врубаешься?

Я лишь рассмеялся. Опять правила, правила, правила…

Громов раздраженно крякнул и потер мощный затылок, мол, ну и дебил. Златогоров тихо, с облегчением засмеялся. А вот Павел Соболев…

Соболев аккуратно, двумя пальцами, поправил свои дорогие очки.

Чиновник сделал шаг вперед. Он двигался мягко, буднично, как клерк, идущий к кулеру за водой. Но я сразу почуял, как пространство вокруг него начало наливаться тяжелым, канцелярским свинцом.

— Молодой человек, вы, кажется, до конца не осознаете всю серьезность данного мероприятия, — произнес Соболев. — Речь о священном имперском ритуале.

Он неторопливо запустил руку во внутренний карман своего идеального серого пиджака. И достал оттуда небольшую печать, увесистый матовый брусок из темного металла, увенчанный гербом КМН.

Соболев плавно поднял печать над головой.

И мир вокруг нас натурально хрустнул.

Воздух над покосившимися воротами «Серого Клыка» загудел. Звук был низкий, утробный, пробирающий до печенок, словно где-то под землей включили гигантский орган. Свинцовые тучи над двором с неохотой разошлись, будто их раздвинули невидимыми руками.

В образовавшемся разрыве