Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

облаков вспыхнул идеально ровный, слепящий круг. Внутри него медленно проступила исполинская призрачная проекция печати: сотни, тысячи микроскопических рунных цепочек, вложенных одна в другую.

Мой Черный Желудок недовольно буркнул: от этой магии несло сухой бумагой, пылью веков и подчинением. Сожрать такое, только изжогу словить.

От висящей в небе печати вниз, прямо на мокрую, разбитую дорогу, рухнул столп холодного золотого света. Он очертил ровную арену диаметром метрах в двадцать.

Внутри этого круга закрутилась какая-то техно-магическая шиза. Грязь мгновенно испарилась. Пожухлая трава выпрямилась. Валяющиеся окурки и мелкий мусор просто стерло. Пространство внутри светового барьера стало стерильно чистым, как операционная.

— Это Дуэльная Арена, — пафосно заявил чиновник, убирая металлический брусок обратно в карман. — Пока вы находитесь внутри, действуют законы Империи в их абсолютной форме. Любая атака из-за пределов круга будет помечена Системой как тяжкое преступление. Когда один из вас умрет или сдастся, Арена сама засвидетельствует результат и внесет его напрямую в реестр Комитета Магического Надзора. Оспорить его будет невозможно.

Соболев сделал паузу, явно наслаждаясь благоговейным ужасом на лицах мелких аристократов.

— Именно поэтому, Ярослав Волков, вам жизненно необходим секундант, — чиновник чуть наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, холодная и невероятно издевательская улыбка. — Потому что без него вы даже не сможете войти в этот круг. Арена просто не пропустит одиночку, не заявившего своего поручителя. Таков Закон.

Он поправил очки, в стеклах которых отражался золотой свет.

— Итак. Я повторяю вопрос. Кто будет вашим секундантом?

Все затаили дыхание. Даже дождь, казалось, стал тише. Летучая камера Инессы Светловой зависла в полуметре от моего лица, транслируя каждый вздох в прямой эфир.

Я лениво вынул правую руку из кармана, почесал за волчьим ухом и хмыкнул, глядя на Соболева.

— Закон — красивая штука, Соболев. Жаль только, что из такого хлипкого дерьма слеплен.

Чиновник КМН слегка нахмурился.

— О чем ты…

Я не стал дослушивать. Просто сделал шаг вперед.

Мой правый кроссовок коснулся вертикальной плоскости золотого барьера. Воздух мгновенно взвыл. Арена КМН — высокотехнологичный контур класса «Аегис», рассчитанный на то, чтобы держать удар танковой бригады, — встретил меня вибрирующим гулом. Вспыхнули защитные руны, пытаясь оттолкнуть чужака.

Но я просто продолжил двигаться, игнорируя законы их физики.

Золотая стена света под весом моей души начала прогибаться. Она не лопнула сразу, а прогнулась внутрь, растягиваясь, как толстое бронированное стекло под гидравлическим прессом. Раздался жуткий, низкий гул, перешедший в тонкий писк.

— Л-люди… подписчики… — заикаясь, зашептала в транслятор побелевшая Инесса Светлова. — Щит… гнется. Он его просто продавливает лицом!

Я сделал второй шаг.

БАМ-М-М!

Звук чуть не разорвал барабанные перепонки. Золотой барьер Арены разлетелся на тысячи тяжелых, острых осколков застывшего света. Они с тихим хрустальным звоном посыпались на мокрую землю, тая прямо в грязи.

В небесах над нашими головами жалобно пискнула и задымилась гигантская проекция печати КМН. От нее во все стороны брызнули синие искры короткого замыкания, и проекция погасла.

Золотые осколки за моей спиной с жалобным лязгом вернулись на положенные места, словно самовосстанавливающаяся мозаика.

Один из особо крупных осколков, вращаясь в воздухе, пролетал мимо моего лица. Я лениво цапнул его двумя пальцами, закинул в рот и смачно клацнул челюстями.

Хруп!

М-да. Полная хрень.

Черный Желудок брезгливо сжался, забурчал, и аж забился в корчах от отвращения. Он без проблем расщеплял Бездну и магию стихий на чистые белки и углеводы, но сейчас споткнулся о несчастную золотую крошку.

Энергия внутри осколка наотрез отказалась распадаться на калории, встав поперек горла, как жесткая канцелярская скрепка.

В голове лениво всплыла очередная гастрономическая сводка:

Источник: Концептуальная Магия Закона и Бюрократии (Канцелярский барьер КМН).

Калорийность: Отрицательная (требует больше ресурсов на чтение мелкого шрифта, чем дает энергии).

Вкус: Дешевый серый картон, густо вымоченный в архивном клее и слезах безответных просителей. Отчетливые нотки синих чернил с едким послевкусием застарелого пота начальника паспортного стола.

Полученное усиление: [ОШИБКА: ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ]. Ваша заявка на получение энергии отклонена в связи с отсутствием справки по форме 3-НДФЛ и подписи главного бухгалтера Бездны.

Срок действия: Пока не выплюнешь.

Я брезгливо сплюнул золотистую кашицу прямо под ноги. Тьфу, гадость какая. Рот мгновенно связало сухой, вяжущей картонкой.

Я таки попытался растворить остатки концептуального мусора, но желудок упрямо бурчал, как от изжоги. Логично, в принципе. Волки и канцелярия не совместимы. Дикому зверю не понять прелести мелкого шрифта на тридцатой странице договора.

Но всё же…

Я задумчиво потер подбородок. Если я когда-нибудь разберусь, как переваривать эту бумажную дрянь… Что это мне даст? Полный иммунитет к любым печатям и договорам? Возможность расторгнуть любую клятву на крови, просто хорошенько отрыгнув? Или я смогу буквально выжигать законы физики из этого мира, объявляя их недействительными в одностороннем порядке, потому что «налоговая не одобрила»?

Идей, как это провернуть, пока не было. Волки с бюрократией традиционно не дружат, но галочку в голове я поставил. Кто знает, может, придется покусать парочку бухгалтеров ради эксперимента.

Я лениво отряхнул плечо от золотой пыли и посмотрел на Соболева.

— Дешевка, Соболев. Передай своим технарям, чтобы в следующий раз использовали свет потолще. Или хотя бы армировали его соплями для надежности.

У Бориса Громова отвисла челюсть. Здоровяк ошарашенно посмотрел на разбитый контур, потом на меня, утерев капли дождя с лица.

— Мать твоя женщина… — выдохнул чемпион по борьбе. — Он даже не колдовал… Ратмир, у этого пацана душа весит как груженый товарняк.

Златогоров промолчал. Но его холеное лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы судорожно впились в трость с такой силой, что побелели костяшки.

Глаза за толстыми линзами Соболева панически округлились, он непроизвольно сделал два шага назад, судорожно нащупывая в кармане металлическую печать.

«Сбой системы. Точно! Артефакт просто старый, контуры посыпались, — прочитал я мысль в его глазах. — Младшие инспекторы из техотдела опять облажались. Не провели калибровку рун перед выездом, криворукие недоноски! Не мог обычный подросток взять и ногами растоптать „Аегис“!»

И только Голубеву было плевать на технические неполадки КМН. Разгневанный батя просто перешагнул через нижнюю грань светящегося контура, заходя на арену. Владлен шел тяжело, уверенно, как гребаный танк.

Я лениво размял шею, хрустнул позвонками и приготовился к банкету. Ну, давай, батя. Жги. Кидай в меня всё своё пылающее аристократическое дерьмо.

Чёрный Желудок внутри меня аж заурчал. Я даже слюну сглотнул. Жрать хотелось просто невыносимо.

Откуда-то сверху прозвучал заикающийся, сквозь помехи, механический голос Арены:

— Ду… дуэль зарегистрирована. Участники… Владлен Голубев… Ярослав Волков. С-секунданты… обнаружена ошибка 404. Поручитель отсутствует. Корректировка протокола… Приступайте.

Голубев сделал