Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Пространство вокруг меня резко исказилось, поплыло густым, вибрирующим маревом, как раскаленный асфальт в полдень. Земля под подошвами кроссовок жалобно хрустнула. Во все стороны, прямо от рук Голубева, разбежалась сеть тонких, мерцающих оранжевым трещин.

Температура внутри золотого круга скакнула так, что остатки влаги на моей футболке испарились за долю секунды с тихим шипением.

— Ах ты ж старый лис, — зарычал я.

Он не стал бить в меня в лоб, а просто-напросто выжег весь кислород в радиусе пяти метров вокруг меня и нагрел воздух, словно внутри доменной печи. Запер, считай, меня в духовке.

Умно.

Я рефлекторно дернул кадыком, пытаясь сделать вдох… А-а-а, зараза!

В глотку словно плеснули кипящего свинца. Легкие обожгло изнутри так, что из глаз брызнули слезы.

Я призвал Призрачную Пасть. Клыки агрессивно лязгнули. Пора ухватить вражескую ману, прожевать этот жар, втянуть его в себя и отправить в Чёрный Желудок…

Челюсти сомкнулись вхолостую. Жрать было нечего. Вся магия, плотная и сытная, находилась снаружи этого невидимого купола, прямо в ладонях вцепившегося в землю Владлена. А вокруг меня не осталось ни крупицы съедобного.

Чёрный Желудок сжался. Даже он не мог сожрать раскаленную пустоту.

А перед глазами тем временем начали плясать веселые темные пятна. В висках застучал пульс. Кажется, меня решили тупо удушить и запечь в собственном соку.

Я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как перед глазами темнеет. И мысленно оскалился.

Хорош, тесть. Действительно хорош. Только душновато у тебя на приеме. Надо над вентиляцией поработать.

Диана, Корней и остальные

Пока Ярослав играл в гляделки с имперским правосудием, на втором этаже особняка кипела своя жизнь.

Окно в пыльной гостиной было натурально захвачено одной белой и пушистой особой. Диана расплющила нос и щеки о холодное стекло, с тоской наблюдая за золотым кругом Арены. Её хвост недовольно, даже рассерженно, лупил по обшарпанному подоконнику.

— Ну это вообще ни в какие ворота! — капризно ныла сестрёнка. Ди дохнула на стекло и нарисовала на запотевшем пятне злую рожицу. — Ярик там всю самую вкусноту один хомячит! А я тут сиди! Как дура! В компании нафталина! Я, может, тоже хочу кому-нибудь личико откусить! Деда, скажи ему, он же жадина-говядина!

Дед Корней, восседающий чуть позади в своем кресле, только крякнул. Он методично протирал тряпочкой приклад рунного дробовика, прищурив здоровый глаз.

— Не зуди, егоза. Альфа работает, — скрипуче отозвался старик. — Пацан должен перед Стаей авторитет закрепить. Пусть вон Голубеву перья повыщипывает, дело полезное, воспитательное. Он, помню, в Академии всегда петухом ходил и говорил, что Волковы Голубевым не ровня…

В этот момент массивная дверь гостиной с жалобным скрипом отворилась. Корней вскинул дробовик, но тут же опустил его. И недовольно пожевал губами.

Первой в комнату бесшумным, кошачьим шагом вплыла Иллириэль. Элитная эльфийская убийца ценой в пять лямов. Вот только сейчас её убийственная аура намертво разбивалась о… чепчик. Диана не поленилась: ушастая ксеноморфочка была затянута в дурацкое, пахнущее лавандой платье горничной с крахмальным передничком и рюшами.

Лицо эльфийки выражало чистейшее концентрированное страдание. Фиолетовые глаза как бы говорили: я б прямо щас устроила резню. Но без сердца в груди не повыпендриваешься, так что она покорно держала спину прямо.

А следом за горничной в комнату вошли две барышни.

Анжелика Голубева и Диана Андреева. Диана опять же постаралась на славу: покопавшись в сундуках усопшей бабки Волковых, она выудила оттуда винтажные платья. На Водяре висело что-то бледно-голубое, с кружевным воротником под самое горло, в котором она выглядела как бледная моль в депрессии.

А вот Анжелика… Жгучей стерве досталось изумрудное платье по фигуре. Пусть и фасона тридцатилетней давности, но урожденная Голубева умудрилась упаковаться в него с таким пафосом, будто это был последний писк миланской недели мод.

Дед Корней округлил единственный глаз.

— Оп-па. А это чё за выставка народного хозяйства? — старик почесал за ухом. — Ты на кой баб из подпола вытащила, мелочь?

— А пусть смотрят! — гордо заявила Диана, отлепляясь от окна. — Я ушастой приказала их отмыть, одеть и сюда доставить. Мой братик сейчас будет красиво расчехлять местных индюков. Пусть невестушки посмотрят на будущего мужа в деле!

Диана «Водяра» что-то пробормотала, испуганно поглядывая на страшного деда с дробовиком. А вот Анжелика, грациозно вздернув подбородок, подошла прямо к стеклу, встав рядом с Дианой. Она скрестила руки на груди.

— Я пришла посмотреть только на одно, — ледяным тоном заявила Анжелика. — На то, как мой отец сделает из вашего недоделанного альфы хрустящий шашлык.

Корней хрипло, дребезжаще расхохотался. Ему откровенно нравилась эта огненная девка. Порода!

— Эх, молодежь… Шашлык-машлык, — Корней любовно похлопал по прикладу дробовика. — Эй, остроухая швабра! А ну метнулась кабанчиком на кухню! Раз уж мы в партере, тащи сюда квас! И пельменей поджарь на сковородочке, чтоб с корочкой! Живо, кому сказал, а то уши отстрелю!

У Иллириэль дернулся глаз. Тонкие эльфийские ноздри раздулись, она процедила сквозь идеально белые зубы что-то очень ругательное на древнеэльфячьем, но послушно развернулась на каблуках и с ненавистью почесала в сторону кухни. Греть пельмени этим мерзким людишкам. Жить хотелось даже без сердца.

А за окном в этот момент началось.

Голубев впечатал руки в землю, и золотой круг Арены вспыхнул. Пространство исказилось, поплыло. Яр оказался в невидимом «Термальном куполе», который за долю секунды выжрал весь кислород.

Анжелика припала к стеклу рядом с Дианой. Её глаза вспыхнули торжеством.

— Всё! — выдохнула она, и на её губах появилась жестокая усмешка. — Папа закрыл коробку. Вакуумная печь, это конечная для вашего волчары. Дышать нечем, ваш братец сейчас просто сварится изнутри! Можете заказывать венки, неудачники.

Из угла донесся тихий, полный ужаса всхлип Дианы «Водяры». Она закрыла лицо руками.

Дед Корней подался вперед на коляске. Его единственный глаз тревожно блеснул, а в мозгу явно закоротило какие-то старые боевые нейроны, перемешав реальность с деменцией.

— Ай, сучья тактика! Огненный мешок! — заорал дед, яростно хлопая себя по колену. — Мы так под Нарвой гоблинов коптили! Эй, Яр! Олух! Противогаз надевай! Влажную тряпку на морду!

И только Диана не издала ни звука.

Она молча мотрела, как Яр там, внизу, корчится без воздуха. И вдруг… она прикрыла рот изящной ладошкой. И сладко, с подвыванием, зевнула, показав белые клычки.

— Ой, деда, не суетись ты, — скучающе протянула сестренка, отворачиваясь от окна. — У тебя прям каждый раз инфаркт миокарда. Анжела, булочка моя, ты бы губешки не раскатывала.