Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

Лихо давно перевелись. Вампиры же воплотились в реальности, пусть и не совсем такими, какими я представлял их прежде. Но любые фольклорные демоны были лишь под стать фантазиям перепуганных людей. Мы сами наделяли их дополнительными качествами и для подтверждения делились информацией друг с другом.

– Ты не страшная, ты просто другая, – процедил я сквозь зубы. – И ты нужна мне.

За спиной раздался хруст сухих листьев, перстень раскалился. В следующую секунду меня окружили ребята и девушки, а я и не уследил, как они слезли с бревна и покинули гитариста. Тот как ни в чем не бывало продолжал вести мелодию.

– Охотник!

– Руки в крови.

– Был с ней.

– Растерзаем и будем правы.

– Средь бела дня?

– Река рядом.

– Не найдут, он неместный.

Музыка бахнула звонким аккордом и затихла. С низкой поросли у воды вспорхнула стайка воробьев. Вампиры медленно двигались вокруг меня, словно стайка стервятников. Артефакт кричал об опасности, буквально впивался в кожу, требуя сорваться с места и бежать, уехать как можно дальше. Но я не двигался.

– Я пришел с миром. Где Северина?

Ответа не последовало. И тогда я крикнул:

– Если ты слышишь меня, Сев, просто знай, что я люблю тебя! Безумно, одержимо – плевать! Я понятия не имею, что случилось в том переулке! Магия, наваждение – бред! Но у меня нет объяснений! Мы могли бы найти их вместе.

– Нет никаких вместе! – снова загудела вокруг меня группа.

– Волк всегда остается волком.

– Яков Авен!

На пирсе возле будки смотрителя появился знакомый силуэт охотника, и вампиры не на шутку переполошились. Разом передумали кидать меня в реку и без лишнего шума заторопились обратно.

– Я буду ждать тебя в номере, – бросил в сторону зарослей ивы. – И стану охотником, если это поможет разобраться в случившемся и предотвратить подобное. Что бы ни проснулось внутри меня, этому есть объяснение. – Я оглядел вампиров, будто они обязаны были меня послушать. – Надеюсь, Яков не найдет Северину. Он хотел добить. – И последнее снова ей: – Будь осторожнее, когда станешь добираться до дома.

* * *

Кровавый Suzuki Boulevar пристроился рядом с моим угольным Harley-Davidson, словно не было этого странного дня. Как если бы я возвращался из соседнего кафе, откуда любил по утрам дистанционно управлять делами, оставленными в Петербурге. Будто, поднявшись по узкой скрипучей лестнице под самую крышу здания, увижу ее сидящей на подоконнике, а из-за приоткрытой закругленной рамы дохнет в лицо ледяной осенний ветер.

– Я больше не смогу тебе доверять, – выдохнула Северина мне в лицо вместо ожидаемого сквозняка. – Но впредь ты не застанешь меня врасплох.

Зато ты застала!

Как бы я ни представлял ее в номере, но не ожидал действительно увидеть! Перстень обжег кисть так сильно, что боль отдавала в плечо. А потеря дара речи ужасно мешала диалогу, и я лишь слушал Северину. Оцепенение сковало по рукам и ногам, будто я снова застрял в чем-то невидимом, как в недавнем предсмертном бреду.

– Чего ты стоишь? Ну, нападай! Тогда закон не будет нарушен! Как там, в переулке, я имела право выпить тебя досуха…

– Так почему сбежала? – прохрипел я отчего-то севшим голосом и дернул плечом.

– Впервые за сотни лет засомневалась, – тихо призналась она.

– Тебе не нужны оправдания перед вашими законами, чтобы убивать. Верно? Сейчас ты оправдываешься перед самой собой, что оставила меня в живых. Ведь рядом со мной все иначе…

– Замолчи! Не смей говорить такое вслух! Ты напал на меня, а я сплоховала… словно ничему не научилась за долгие годы существования. Рядом с тобой опасно. И ты это доказал.

– Я докажу тебе обратное! – прокричал я, чего со мной не случалось прежде. – Все, кто нарушает закон, позорят вашу расу. Подставляют под удар остальных. Я поеду обратно в Калининград, прямо сейчас. Натренируюсь, выучу дневники матери наизусть, овладею техникой составления этих странных отваров – стану настоящим охотником!

И истреблю всех нарушителей!

Последнее оставил при себе, ни к чему так пугать девушку. Но Северина дернула уголком рта, откуда тянулся белесый шрам, и хищно прошептала:

– Будет смертная скука.

– Не ты ли хотела безопасности и спокойствия? – удивился я. – Не нарушай – будешь в безопасности. Больше не надо никому мстить. Его давно нет. Северина!

Я схватил ее за плечи и тряхнул. Довольно грубо, но мне очень хотелось, чтобы она услышала, чтобы смысл засыпался поглубже, разошелся во все уголки ее тела. Отметил, что рана на боку уже затянулась, а вот распоротый костюм безвозвратно испорчен. Бордовая «кожа» не обладала повышенной регенерацией, лишь защищала при падении с мотоцикла. Зачарованный нож расправился с ней, словно с бумагой.

Северина замерла на долгое мгновение, будто решала, как поступить. А затем неожиданно провела языком по моей верхней губе, прикусила нижнюю, впилась в рот жадно, как в последний раз. Словно желала запомнить или насытиться сейчас и забыть навсегда. Смахнула мою тяжелую куртку на пол, будто та ничего не весила, но очень мешала. Вместе с одеждой с руки соскользнул перстень. Северина переместилась к шее и ловко прокусила самое чувствительное место. Я дернулся, но в ту же секунду передумал сопротивляться.

Что же это со мной? Влюбленный дурак!

Она отпрянула так же резко, вырвав предплечья из моих пальцев. Блеснула влажными глазами, полными одновременно и отчаяния, и решительности, и чего-то жутковатого, что я до конца не распознал. Но я всегда видел в ней женщину, девочку, хрупкую и нежную за внешней яркой сексуальностью и гибкостью. А она прятала внутри яд, который я старательно не замечал.

– Из-за чего ты злишься? Все можно решить! – снова сорвался я на крик.

– Из-за того же, из-за чего и ты, – выплюнула она. – Мы оба хотим невозможного.

– Я докажу тебе, что возможны любые наши желания. В моей жизни всегда так было и будет, – отрезал я.

– Мне не нужны доказательства, – дико рассмеялась она. – Ты мальчишка, раз пытаешься что-то кому-то доказать.

– Я вернусь из Калининграда. И ты поймешь, что у тебя тоже может быть все, что пожелаешь.

– Не возвращайся. Я не смогу жить с охотником. Это противоестественно.

– Возможно, именно в этом и кроется весь смысл.

Куртка привычно легла на плечи. «Я в домике», – прогремело в голове, отчего губы растянулись в грустной усмешке. Я в последний раз взглянул на Северину, сунул палец в кольцо охотника и шагнул в коридор, но, перед тем как захлопнуть дверь, по-звериному прорычал:

– Жди.

Шею саднило, я растер пальцами выступившую кровь. Перстень обжег ранку, отчего края тут же подсохли.

* * *

Мотоцикл мчал по темной дороге. Тучи низко