Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Помидорами! – огрызнулась я, ведь он отвлекал от важных рассуждений. – Надо вмешаться!

– Думаешь, для чего я здесь? – рассердился Руслан Игоревич и резким движением развернул меня к себе лицом. – Когда Тристана сожгут – я восстану из пепла! И не смей портить план.

– Чей план? – опешила я.

– Глупая девчонка! Думала, он ввязался в поединок из-за тебя и твоей подружки?

Руслан Игоревич хотел еще что-то сказать, но его ощутимо повело. Цепкие пальцы соскользнули с моих предплечий, и я инстинктивно подхватила его под локти, чтобы не повалился.

– Да! – взревела толпа за пламенем.

В груди болезненно кольнуло. Живот сжало спазмом. Оглушенная навалившимся страхом, я тут же отпустила преподавателя в свободное падение и без дополнительных раздумий выскочила из хвойных зарослей. На ходу расстегнула любимое пальто, выставила перед собой, спрятав ладони в рукава, и ломанула прямо в огонь!

– Святое железо! – выскочило сквозь сжатые зубы незнакомое ругательство, в экстремальной ситуации мозг подключил дополнительный резерв к фантазии, видимо, чтобы выжить любой ценой.

Концы волос ярко полыхнули, запахло паленым. Пальто обуглилось, пришлось стряхнуть редкие лохмотья. И когда я наконец подняла взгляд, наткнулась на поверженного Тристана с разорванной шеей. Ник стоял посередине и держал под колени Лизу. Голова подруги безжизненно свисала с локтя вампира. Темные локоны стелились по земле, окунались в блестящую лужу темной крови, ловили яркие блики от мистического костра. Будто жидкость впитывалась в кончики и, пульсируя, поднималась к телу.

Радомир

Питомник бухгальеров

В Калининграде я сразу окунулся в стремительный водоворот новой жизни. Темные тайны вампирской крови раскрывались передо мной на совмещенных по засечкам страницах парных дневников матери. Теперь я не воспринимал написанное ни сумасшедшими излияниями, ни тайной шифровкой. Погреб больше не хотелось переделать в студию звукозаписи, я лишь убрал паутину и кое-что отремонтировал. Провел дополнительное освещение и поставил мягкое кресло вместо развалюхи на пластиковых колесиках – так даже страницы шуршали приятнее. Чтобы скорее разобраться в реальностях мира, в котором я родился, но который совсем не знал, я читал взахлеб – удивлялся, восхищался, недоумевал.

Почему я не замечал прежде, как все устроено на самом деле? Видел только то, что считалось нормальным в общепринятом понимании. И закрывал глаза на некоторые несоответствия. Боялся осуждения? Вот уж вряд ли.

Хотя этот страх думать иначе, чем другие, холодил где-то глубоко-глубоко внутри, затрагивая древние инстинкты выживания: мысли, как велят старшие, живи как все, подчиняйся порядку, тогда стая примет тебя; кричишь на каждом углу, что Земля круглая, тогда полезай-ка на костер; девять человек врут, обвиняя десятого в преступлении, ведь его единственный голос ничего не решит, – вот что все мы усвоили с детства. Как же тогда открыть глаза и увидеть правду?

Но теперь мои глаза действительно открылись, и я смотрел на вещи иначе, чем раньше. Все больше проникался к матери, но одновременно все больше злился, что она оставила меня и не показала истину сразу. Мать в своих записях убедительно настаивала, что охотнику нужна собака особой породы и притравки – бухгальер.

Так вот с кем я столкнулся в свой последний день в Петербурге! Еще тогда мою судьбу определила случайная встреча в переулке. Или все же я оказался там неслучайно и во мне говорила кровь охотника? Еще тогда я защищал прекрасных вампириц, но точно не желал им ни смерти, ни прочих мучений. В отличие от того фанатика, который прострелил мне плечо.

Очень кстати в Калининграде находился один из трех питомников страны. Я никогда не планировал заводить собаку. Даже в детстве не мечтал, в отличие от многих своих сверстников. Но теперь ехал по узкой однополосной дороге в частном секторе за пятимесячным щенком.

Кованая ограда с острыми пиками между массивными кирпичными столбами не скрывала роскошный дом из светлого кирпича с небольшими арками и башенками. От основного строения в три этажа углом отходили два более низких крыла. Я сверился с навигатором и нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла девушка: высокая, фигуристая, с крупными глазами и длинными белокурыми локонами, собранными в хвост; в сапогах по колено на широком каблуке, кожаных шортах и блузе с воланами – она неуловимо напоминала героиню эпического фэнтези. Я знал, что ее зовут Лилия, ведь сам позвонил по телефону, указанному в дневнике матери, и познакомились мы еще тогда.

– Мы вас ждем, Радомир, – без лишних приветствий заявила она, одарив ослепительной улыбкой с идеально ровными зубами. Это наталкивало на мысль, что и собаки будут идеальные.

Вымощенная плиткой извилистая дорожка привела к отдельному входу в ближайшее к воротам крыло. Над небольшим крыльцом пряталась в арку массивная деревянная дверь с полукруглым верхом. Лилия набрала код на панели слева, и створка мягко скользнула ей в руку.

– Проходите, все собаки живут здесь, – пригласила она. – Для них неприемлемо вольерное содержание.

– И сколько же их у вас?

– Не так много. Да и щенки редко бывают чаще одного раза в год.

– Лилия, вы ведь тоже охотница? – спросил я прямо, в крайнем случае девушка подумает об охоте на кабанов.

– Да, все семьи заводчиков этой породы – охотники, – подтвердила она, ничуть не удивившись вопросу. – А вам повезло, что остался щенок подходящего возраста.

– Это не везение, – усмехнулся я. – Скорее судьба.

– В судьбу не верьте, – посоветовала Лилия. – Верьте в себя.

– Я верю, что все в жизни дано нам с какой-то целью.

– Кем же? – снисходительно поинтересовалась она, будто знала тайны мироздания и убедилась в моем полном невежестве.

– Высшими силами, но, конечно, в ответ на наши желания и запросы.

– Мы здесь сами по себе, – не сдавалась она. – А вот и наши друзья.

Лилия открыла одну из множества дверей, выходящих в широкий светлый коридор. Внутри просторной комнаты с огромным окном до самого пола оказалось уютно. Справа устроились три взрослые собаки в одинаковых серебристо-серых лежанках. Слева нашелся диван такого же цвета, круглый стеклянный столик и пара кресел на деревянных ножках.

Обитатели роскошного жилища не шелохнулись при появлении заводчицы. Гладкие пепельные морды с коротким шерстяным пушком лишь слегка повернулись к двери. Казалось, они повторяли надменный взгляд девушки, но оттого выглядели только прекраснее.

– Мецтли, ко мне. Вылезай, – коротко бросила Лилия в сторону лежанок и прошествовала к дивану. – Смелее, Радомир. Буду вас знакомить.

Я уселся рядом с Лилией. А вместе со мной туда же прискакала достаточно крупная юная собачка, совсем непохожая на щенка. Она выбралась из-за спины взрослой особи и шла на достаточном расстоянии от меня, чтобы безопасно разглядеть и немного принюхаться. И только после особого жеста от