Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

понял, о ком именно шла речь. Согласился ли с этой мыслью? Большой вопрос. Но я со своей стороны сделал всё, чтобы донести до него эту простую истину. Сделал, развернулся и молча потопал к узкой винтовой лестнице, спускавшейся внутрь барбакана. У меня сегодня было ещё очень много своих собственных дел.

Глава 15

«Что делает человека — человеком?»

На верхнем этаже башни меня вновь встретил Бертран. Шпион никуда не ушёл. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стенке и делал вид, что дремал.

— Полагаю, ты всё слышал, — криво ухмыльнулся я. Не потому что хотел его напугать, или наоборот, выразить своё презрение. Просто проклятый лицевой нерв вновь сыграл со мной злую шутку. Эх, чувствую долго я к нему буду ещё привыкать.

— До последнего слова, — едва заметно кивнул Бертран, не открывая глаз.

— И? Что думаешь?

— Очень надеюсь, что он послушает вас, сир… — шпион осёкся и тут же добавил, — Прошу прощения…

— Да ладно, не мучайся, — махнул я рукой, — Говори как удобно. А то ещё испорчу тебя, барон потом возмущаться будет.

— Благодарю вас, сир, — кивнул шпион, — В наших краях есть поговорка: старого пса новым фокусам не научишь. А мне уже слишком много зим, чтобы переучиваться на новый лад. Что же до вашего вопроса, то, как я уже сказал, очень надеюсь что барон услышит хотя-бы вас. Я ему уже говорил нечто подобное, но…

— Но титула ты не носишь, — кивнул я.

— Именно, — ещё раз едва заметно кивнул Бертран, — По правде сказать весь этот балаган следовало прекратить много лет назад. Домашняя война не лучшим образом сказалась на здоровье Байрана и основательно подорвала позиции его дома. Даже не знаю, успеем ли мы всё восстановить, прежде чем боги заберут его на суд.

— Барон болен? — мои брови невольно дёрнулись вверх. Честно говоря, на такового он не походил. Хотя, я сегодня впервые его увидел полностью трезвым. Затяжной алкоголизм имеет свои последствия, особенно когда идёт в комплекте с боевыми ранениями и расшатавшимися нервами.

— По крайней мере так считает его собственный лекарь, — пожал плечами Бертран, — Порой у него идёт кровь из тех мест из каких идти не должна. И правый бок, куда когда-то вонзилось вражеское копьё, медленно опухает.

— Если Байран захочет, можем показать его нашему отрядному лекарю, — предложил я, — Без обид, конечно, но в вопросах лечения у него опыта побольше будет.

— Наслышан, — хмыкнул Бертран, — Говорят, что он даже мёртвых на ноги поставить может.

Мда уж, интересные у него шуточки. Похоже разведка барона свой хлеб ест не зря. Интересно, откуда он узнал, что Вернон — маг, специализирующийся на некромантии. Своими силами разнюхал, или кто-то из ребят слишком много болтает? Наверняка опять этот наш отрядный балабол, которому всё лишь бы песенки сочинять, да трахать, всё что движется, играя в русскую рулетку с сифилисом. Хотя… Другие тоже могли пропиздеться. В конце-концов с конспирацией у нас дела всегда были ни к чёрту.

Значит, надо быть готовым к тому, что и баронесса скоро разнюхает про нас будь здоров сколько. Но даже если так, это, пожалуй, только больше её напугает. Одно дело — северные головорезы, и совсем другое — два демона, вселившиеся в человеческие тела, практикующий некромант, полунежить носящая на себе следы вампирьей лихорадки, ликантроп вероятно… И всё это щедро приправлено карманниками, головорезами, торчками, сидевшими на «хлебушке» епископа, и прочими ублюдками всех мастей и видов. Настоящий бродячий цирк уродов, с какой стороны ни посмотри.

— Можно и так сказать, — кивнул я и потопал к следующему участку винтовой лестницы, выводившей на нижние уровни башни. Оттуда потом тоже можно было попасть во двор, через небольшую, скрипучую дверцу. Шпион бледной тенью последовал за мной.

— Тебе приказали всюду меня сопровождать? — спросил я, цепляясь одной рукой за выступы на каменной колонне, вокруг которой вилась эта самая лестница. Ступени оказались крутыми и покатыми. Свернуть на них шею было проще, чем обмочить собственные портки.

— В пределах замка и его окрестностей. Включая город, — равнодушным и чуть скучающим голосом отозвался шпион.

— Тогда придётся немного прогуляться… — ботинок соскользнул с потёртого камня, и я судорожно вцепился пальцами в колонну. Свободная рука тут же вцепилась в перила с другой стороны, пытаясь удержать меня на месте. Язык на миг пронзила острая боль. Во рту появился солоновато-железистый привкус.

— Вы в порядке, сир?

— Жа… Толь…о Жаража, яжык прику…ил, — я покатал во рту солёную слюну, а затем сплюнул её на камни. На серой, шершавой поверхности осталось красное пятно. Блин, теперь полдня болеть будет. А мне ведь ещё на совете командиров языком чесать-не перечесать, — Ле…и…а кру…ая. У ваш…ут шею шверну…ь можно.

— С тем расчётом и делали, — пожал плечами Бертран, — По крайней мере, для врагов, что захотят по ней вскарабкаться.

Я спрыгнул на каменные плиты пола, расстегнул кармашек на поясе и достал оттуда бутылочку с кровоцветом. Зараза, не хочется, конечно, к этому средству лишний раз прибегать — так ведь и подсесть можно. Но иногда просто нет выхода. Сегодня мне моё помело потребно в рабочем состоянии.

После того, как красноватая жидкость коснулась нёба, боль начала быстро утихать. Я принялся катать её во тру, стараясь подольше подержать рядом с раной. Конечно, если проглотить сразу, эффект тоже будет, но не такой быстрый.

Бертран проскользнул вперёд и направился к небольшой дверце в стене башни. Взялся за кольцо. Скрипнули петли. В виски что-то больно кольнуло. Воздух в горле стал комом. Левая рука снова схватилась за колонну. Правая рефлекторно дёрнулась к ножнам на поясе. Дёрнулась и судорожно вцепилась в эфес мизерикорда.

— Вы в порядке сир? — снова поинтересовался Бертран.

Я сглотнул. Судорожно огляделся по сторонам. Вокруг снова был каменный мешок. Каменный мешок и небольшая дверца сквозь которую в сырую камеру едва пробивался тёплый оранжевый свет. Тёмный силуэт, расплывающийся в массивное, надвигающееся пятно, на его фоне. Пятно, облачённое в палаческий балахон.

Горло сдавили тиски. Ноги напряглись, готовясь к прыжку. Кровь с силой ударила в виски, надеясь наконец их проломить и освободить напряжение, накопившееся внутри черепушки. Лицо исказил хищный оскал.

И тут взгляд зацепился за траву. За ногами палача рос ковёр невысокой, кое-где протоптанной, кое-где примятой,