На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

Он играл со мной и явно считал, что уже победил.

* * *

Когда я вернулся в студию, сразу же написал Верещагину. Тот, похоже, был не с Наследниками, потому что сразу перезвонил.

— Артём Сергеевич, — проговорил он. — Как прошла встреча?

Я кратко расписал ему про наше пари с Гордеевым.

— Это ловушка, — сразу же заявил Верещагин.

Уж ему ли не знать.

— Возможно.

— Не возможно, а точно, — он повысил голос. — Артём Сергеевич, Гордеев не играет в честные игры. Он предложил вам пари, потому что уверен в его исходе.

— Я это знаю, — сказал я. — Что у Наследников?

— Происходит что-то странное, — сказал Верещагин. — Они перестали искать Иглу. Ни звонков по мастерам, ни объездов. Затихли. Я вчера слышал обрывок разговора в холле. Сергей говорил кому-то по телефону, что скоро всё решится само.

— Само?

— Дословно, — сказал Верещагин. — И упомянул Гордеева. Артём Сергеевич, они знают про вашу встречу. Но не знают, что Игла у вас. Поэтому гадают, чем вы могли заинтересовать Гордеева.

— У меня и без Иглы хватает Артефактов, — напомнил я. — Однако то, что они перестали искать свой единственный Осколок, это странно. Думаю, вам пора уходить оттуда. Вы своё дело сделали, и сделали больше, чем я просил. Сейчас вокруг слишком много игроков. Если вас раскроют, я не смогу вас защитить.

Он помолчал.

— Нет, я не могу сейчас уйти, — заявил он. — Вам нужен шпион здесь. Артём Сергеевич, я всю жизнь был чужой пешкой. Я собирал красивые вещи и делал вид, что это и есть моя жизнь. Но сейчас я наконец-то замешан в чём-то важном. Я пойду до конца. Если они что-то готовят против вас, я узнаю это первым. И скажу вам первым.

Я не стал с ним спорить.

Человек, который решил перестать быть трусом, имеет на это право.

— Хорошо, — сказал я. — Но будьте осторожны.

— Обещаю.

* * *

В четыре часа ко мне был записан клиент. Мужчина лет пятидесяти, спортивного телосложения, с короткой стрижкой.

— Олег Николаевич, — представился он.

— Артём, — кивнул я. — Что бы вы хотели?

— Я космонавт, — он улыбнулся. — Бывший, точнее. Провёл на станции сто семьдесят два дня. Сейчас на пенсии, преподаю в техническом университете.

Ко мне приходили люди с изменами, разводами, проблемами. Но космонавта я видел впервые. Человек, который видел нашу планету из космоса. Про это чудо здешнего мира я знал только из книг. В моём мире о таком и подумать не могли.

— Расскажите, как это, — проговорил я.

— Это невозможно, — он пожал плечами. — Слов не подобрать. Первые дни ты не смотришь в окно. Слишком много работы. Потом привыкаешь, появляется свободный час. И ты плывёшь к иллюминатору.

Олег Николаевич немного помолчал.

— Внизу шар, — продолжил он. — Голубой, с белыми завитками облаков. И вокруг чернота, в которой нет вообще ничего.

— И что вы думаете в этот момент?

— Что там находится дом, — просто сказал он. — Что вся жизнь на одном шарике, который можно закрыть ладонью.

Я помолчал.

— Я вернулся двенадцать лет назад, — сказал он. — И знаете, чего мне не хватает? Не невесомости. Не славы, её и не было особо. Мне не хватает ощущения масштаба.

— Что вы имеете в виду?

— Быт затягивает, — он поморщился. — Заседание кафедры, протечка на балконе, очередь в поликлинике. И постепенно забываешь, что видел свою планету целиком.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я хочу татуировку, которая мне будет об этом напоминать каждый день.

Я взял карандаш и начал набрасывать эскиз.

Не звёзды, не ракеты, не шлем с отражением. Это всё было бы плоско и не отражало бы суть.

Нужен именно взгляд снаружи.

Я нарисовал круг иллюминатора, с толстой рамой и рядом заклёпок. Внутри Земля, маленький светящийся шар в углу, и вокруг него огромное пустое чёрное пространство.

А потом я поставил на шаре точку. Крохотную, чуть светлее фона.

— Что это? — спросил Олег Николаевич.

— Скажите мне координаты вашего дома, — попросил я.

Он назвал, знал их наизусть. Я подписал цифры на эскизе.

— Вот это ваша точка, — сказал я. — Меньше булавочной головки. Её не видно с орбиты, вы сами знаете.

— Знаю.

— Но вы видели шар целиком, — сказал я. — И знали, где на нём эта точка. Этого у вас никто не отнимет.

Он смотрел на эскиз дольше, чем кто-либо другой.

— Делайте, — сказал он.

Стиль я выбрал дотворк. Точки, здесь они хорошо подходили. Место — предплечье.

«Начертание активно».

Работа шла долго. Я менял плотность точек, аккуратно работая над проектом.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: сохранённое ощущение масштаба, память о взгляде извне».

«Оценка: Отлично».

«Плотность точек передаёт глубину. Пустота выполнена осознанно и несёт смысл».

«Свойство: „Вид с орбиты“. Носитель сохраняет ощущение масштаба. В моменты, когда быт затягивает и мелочи кажутся важными, начертание возвращает ему верную пропорцию вещей».

«Прогресс: 39/50».

Он поднялся, подошёл к зеркалу и посмотрел на татуировку.

— Спасибо, — сказал он. — Это то, что мне нужно.

Я обработал её, заклеил плёнкой. Он расплатился и ушёл.

Ещё одна история в копилку.

* * *

В обед у Вики была клиентка на прокол крыла носа. Вика уже не волновалась, действовала уверенно. Разметила, показала в зеркало, сделала прокол. Вставила украшение.

— Всё, — сказала Вика.

— Уже? — удивилась клиентка.

— Да, — Вика показала результат. — Нравится?

— А то! — восторженно ответила та. — Спасибо!

После сеанса Вика подошла ко мне.

— Артём, у меня просьба есть.

— Слушаю.

— Я хочу заказать новую витрину, — сказала она. — Под украшения. Я заказала слишком маленькую, и запасов уже не хватает. Люди спрашивают титан, а у меня три позиции.

— Считала, сколько выйдет?

— Считала, — она сунула мне телефон с расчётом. — Если ещё с подсветкой и с украшениями…

Потянем.

— Заказывай, — сказал я.

— Правда?

— Вика, это твоё направление, — сказал я. — Ты его подняла с нуля и ведёшь сама. Ко мне не надо приходить и утверждать каждую полку.

Она просияла и убежала к Марине обсуждать дизайн.

Студия жила своей жизнью.

* * *

Вечером позвонил Валера. Сначала он позвонил Марине, и они долго разговаривали по видеосвязи. А потом позвонил мне.

— Артём! — воскликнул он. — Я обошёл половину Самары.

— И?

— И нашёл, — гордо сказал он. — Есть лавка на Ленинградской. Хозяин старый жук, но Громова знает. Говорит, работали вместе, Громов ему носил серебро.

— И где Громов?

— Он не знает. Но знает, что тот съехал из города. И знает, как найти его жену, они развелись, так что уже бывшую.

— Хорошо.

— И ещё, — Валера понизил голос. — Этот мужчина сказал нечто