Удачное вложение - Евгения Высоковская

Это было уже выше моих сил. Чтобы от вечно недовольной Кузьминичны да такие слова услышать. Из фраз, которыми обменивались присутствующие, я сделала выводы, что видеть умерших — это и есть мой дар. И вопреки множеству леденящих душу откровений с форумов в интернете, дар этот был, оказывается, большой редкостью.

— Это опасно? — первым делом спросила я, когда пение дифирамбов в мой адрес утихло. — Они могут навредить?

— Да по идее нет, — ответил Иоська, пожимая плечами. — Не должны. У них очень ограниченные возможности.

— По идее, ага, — передразнила я его. — То есть ты точно не знаешь?

— Улечка, — встряла Семеновна. — Ну так это только в сказках бывают учебники по магии, а тут мы — чем богаты. Что по опыту знаем или от родни слышали. Но если именно в этом заключается твой дар, то он не может принести тебе вред. Он дан точно не для того, чтобы ты пострадала.

— И что же мне теперь делать?

— Как что? Поговори со своей гостьей…

— Что?! — я аж подскочила. — Поговорить? Да я боюсь ее до чертиков. Я ж даже из дома той ночью убежала!

— Не стыдно? — гадко хохотнул с дивана Иоська. — Испугалась бабушку божий одуванчик!

— Да конечно, божий! Она же мертвая! — возмутилась я, поражаясь, как легко другим даются советы поболтать с покойником.

— Мертвая бабушка лежит в земле, — спокойно сказала Зара. — А это — ее тень, ее дух, или что-то еще, застрявшее в том доме. Они по своей воле в квартирах не торчат, им-то обычно есть куда уйти. А раз она до сих пор там, значит, что-то ее держит. Взаперти, в плену… она точно не свободна.

— Ей помощь нужна, Уль, — добавила Семеновна. — И кроме тебя помочь ей, видно, некому.

«Лучше бы я была пустая», — угрюмо подумала я, а вслух сказала не менее угрюмо:

— Да что я могу сделать?

Разыгравшееся воображение вдруг принялось рисовать в голове красочные картинки, как, услышав мои слова «Вам чем-нибудь помочь?», старушка прекращает причитать и плакать, медленно поворачивается ко мне со скрипом в закостеневших суставах, и ее мутные, мертвые глаза наливаются красным, а беззубый рот вваливается, распахивается черной дырой…

— Ульяна, что у тебя с лицом?! — выдернул меня из созерцания мысленных ужасов голос Зары, и я шумно выдохнула.

— Фантазия разгулялась, — буркнула я в ответ.

Что-то меня совсем не радовала такая перспектива. Стоило так старательно искать свой дар, если это означало, что теперь мне придется помогать мертвецам? Нет, не устраивала моя собственная дача, очень хотелось жить во Внутренней. Там природа лучше, деревья выше, птицы громче, солнце жарче… А теперь, небось, уже и не отвертишься. Все равно ж являться будут. Хотя, если вернусь в студию, туда точно никто не притащится. Разве только… в первый же год сдачи нашего жилого комплекса с одного из верхних этажей девушка сбросилась. Насмерть, конечно. А что, если и она застряла, и бродит по всему дому? Не ровен час, узнает, что тут живет этот, как его, медиум (я мысленно сплюнула), и наведается. И конец неприкосновенности энергетики моей студии… Ну, или просто у подъезда меня подкараулит. Умерла-то она не внутри, а рядом с домом.

— Смирись. — Покинувший насиженное место Иоська панибратски похлопал меня по плечу и оперся ладонями о стол. Его стройная гибкая фигура нависла надо мной. Он стоял слишком близко, и меня внезапно обдало внутренним жаром. Очень вовремя, конечно. — Я не понимаю, чего ты так паришься? Шикарная способность, я бы поменялся не глядя, если бы мог выбирать. Хотя нет, вру… я бы не поменялся. А вот те, кто на продуктах питания гадает или жутких пупсов делает, поменялись бы.

Зара, которая «жгет сахар», пронзила Иоську испепеляющим взглядом. А насчет пупсов я вообще не поняла.

Глава 20

Иоська и в этот раз отправился меня провожать. Мы обогнули угол дома Семеновны и зашагали по узенькой улочке, и я вдруг вспомнила как еще в прошлый раз мечтала о шашлыках.

— Эх, жаль, что здесь мясо купить негде, — посетовала я. — Вечером бы пожарили…

Иоська присвистнул.

— Да здесь все, что угодно можно достать. Надо?

— Серьезно? — Я с радостным лицом повернулась к нему. На самом деле мне уже приходила мысль смотаться наружу, в обычный мир, да съездить на рынок за свининой, но если можно тут…

— Конечно. Только не сегодня, завтра будет. Ты же в этот раз хоть на несколько дней задержишься? Или тебя кто-то дома ждет?

Я покачала головой и едва заметно улыбнулась, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Обычно так спрашивают, чтобы узнать, есть ли у человека пара. Возможно, ему было не все равно, просто он очень ловко ввернул этот вопрос. К месту получилось.

— Задержусь. Дома жара ужасно переносится, а здесь — одно удовольствие. Искупаться бы еще…

— Водоемы есть, но они пока ледяные. Можно, конечно, ножки помочить, но разве это поможет?

Я вдруг расстроенно вспомнила, что почти ничего не привезла перекусить. Все-таки завтра придется выбираться из Внутри. Хотя, кажется, в морозилке должны были остаться замороженные грибы, да у Ильиничны хранилось много крупы в ее излюбленных бутылках… Я смущенно забормотала, что сегодня можно приготовить что-нибудь из старушкиных запасов. Иоська неопределенно хмыкнул в ответ.

— Давай я тебе по деревне маленькую экскурсию проведу, а заодно заскочу домой, мне кое-что надо взять, — предложил Иоська.

Я согласилась. На экскурсию, правда, это походило мало. Мы просто немного покружили между домами. Вопреки моим ожиданиям, деревня выглядела совершенно обычной, не считая особенности в нумерации домов и названиях улиц. Но с этим вопросом я разобралась еще в прошлом году.

Дом Иоськи тоже оказался стандартным бревенчатым срубом. Я все пыталась разглядеть адрес, но табличку на воротах заслонял густой колючий кустарник, и чтобы прочесть название улицы, мне пришлось бы с силой отогнуть упругие ветви с шипами, а это значило — обязательно пораниться. А еще меня неприятно царапнуло, что Иоська почему-то даже не пригласил меня внутрь.

— Да я на одну минуточку буквально забегу, — залебезил он, видимо, заметив, что я надулась. Я совсем не хотела это демонстрировать, но не успела нацепить маску безразличия. — Там у меня беспорядок сейчас, лучше в другой раз придешь и посмотришь.

Он ушел в дом, а я, почему-то чувствуя себя обманутой, так и осталась стоять у калитки. В голову полезли подозрительные и ревностные мысли.

«Интересно, почему у него беспорядок, если тут прибираются