Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

Дальше пошло веселее.

Металлические детали я снимал целиком — кольца, стяжки, навершие, оковку основания. Металл был отменный, отлично проводящий энергию, с уже нанесёнными рунами по внутренней поверхности.

Древко я тоже пустил в дело. Дерево оказалось не простым — какая-то плотная, тяжёлая порода, пропитанная неизвестным алхимическим составом. Впитывает и держит энергию, как губка воду, и не ломается от нагрузок.

К вечеру у меня на верстаке лежало: девять кристаллов разного калибра, горсть металлических деталей, россыпь рунных пластин и стопка деревянных частей.

Что ж, пора собрать ту штуку, которую я давно хотел сделать.

Голографический артефакт! Я такие создавал в прошлой жизни. Даже Архитекторы из ордена за них дрались.

Проблема была одна: для полноразмерной устойчивой иллюзии нужны большие кристаллы с чистой структурой. У меня таких не было.

И вот — повезло. Нашлись.

Я разложил детали и взялся за дело.

Основой стал самый крупный берилл — он будет держать образ. Вокруг него я собрал кольцо из четырёх кристаллов поменьше — проекторы, каждый отвечает за свою четверть окружности. Соединил всё металлическими стяжками, корпус собрал из дерева, посадив в него все элементы в нужных точках.

Самое сложное — закладка образа.

Тут нужно взять картинку у себя в голове и перенести её в кристалл целиком, со всеми деталями. Причём не расплывчатую мечту, а точную геометрию: каждая стена, каждый проём, каждая балка и перекрытие.

К счастью, вся геометрия у меня уже была на чертежах. Я разложил листы вокруг себя, положил ладони на кристалл и начал работать.

Час. Другой. Третий.

Я вкладывал в камень фундамент, все этажи, балки перекрытий, стропильную систему, несущие опоры, лестничные пролёты, проёмы окон и дверей.

Голова к концу работы гудела, как колокол, а перед глазами плавали разноцветные пятна. Но артефакт был готов.

За окном к тому времени стояла глухая ночь. Уже даже свадьбу закончили праздновать.

— Ну что, — сказал я вслух. — Пойдём проверять.

Работники давно спали сном праведников, умаявшись за день. Стройка была пуста, только у ворот дремали двое караульных, которые при виде меня подскочили и сделали вид, что бдят с самого вечера.

Я прошёл к краю котлована и приступил. И вот тут выяснилось, что рано я радовался.

Одно дело — собрать артефакт. Совсем другое — привязать его к местности.

Проекция должна была встать точно по разметке, иначе смысла в ней ноль. Так что я активировал иллюзию в четверть силы и начал выверять. Она упрямо съезжала, потому что кристаллы-проекторы работали чуть-чуть неравномерно, и правый передний тянул образ на себя.

Я его перенастраивал трижды.

Потом пришлось помучиться с масштабом. Первая проба выдала мне имение размером с собачью будку. Вторая — размером с гору, здание не помещалось в котлован и уходило верхушкой куда-то в облака. Третья была близка к идеалу, но всё равно не по размерам.

Я менял зачарование, выключал артефакт, снова включал, ползал по краю котлована с верёвкой и колышками, сверяясь с разметкой. Один раз чуть не свалился вниз.

Ладно, вру, три раза.

Потом сел прямо на землю и полчаса переделывал внутренний контур зачарования, потому что понял: проблема не в настройке, а в том, что я немного неправильно связал один из узлов ещё в сарае.

Небо на востоке уже начало светлеть, когда я закончил.

Я встал, отряхнул колени, отошёл шагов на тридцать и вздохнул.

— Ну, давай!

И влил силу на полную.

Из кристаллов хлынул свет, и над котлованом появилось полупрозрачное здание. Виднелись все балки, все перекрытия, все опоры — как будто кто-то построил дом из чистого света.

И это было прекрасно.

Я стоял и не мог перестать улыбаться. Даже усталость отступила.

Получилось!

Солнце уже взошло, и работники начали просыпаться.

Первым к стройке подошёл, зевая, один из бывших разбойников с ведром в руках. Он поднял глаза, увидел светящееся здание, уронил ведро и вскрикнул от удивления.

Через десять минут у котлована собралась половина стройки. Люди стояли, задрав головы, и молчали. Кто-то подошёл вплотную и потыкал пальцем в светящуюся стену. Палец прошёл насквозь, мужик отдёрнул руку и отскочил под общий хохот.

Дети, которые тоже помогали здесь в стиле принеси-подай, с визгом носились сквозь стены туда-сюда.

Прибежал Макар в одном сапоге, с чертежами под мышкой — видимо, схватил их машинально спросонья.

Он остановился рядом со мной, посмотрел на иллюзию и открыл рот.

— Господин… Это чего?

— Это тебе вместо чертежей дом, Макарыч.

— Так он же… Он же ненастоящий? Или как?

— Ненастоящий, это просто картинка. Пока. Твоя задача — чтобы стал настоящим.

Старик медленно двинулся вдоль края котлована, не отрывая глаз от проекции. Зашёл внутрь прямо сквозь стену и пропал из виду. Через минуту вынырнул с другой стороны с совершенно ошалевшим лицом.

— Господин! Там же всё видно! Все балки, все перекрытия, что как должно стоять, всё по размерам!

— В том и смысл, — кивнул я. — Теперь тебе точно будет понятно, куда что ставить, не запутаетесь.

Макар потряс чертежами.

— А эти-то?

— А эти можешь пока свернуть и убрать.

Старик прижал бумаги к груди и уставился на светящееся здание.

— Три башни… нет, четыре! Четыре башни, господин!

— Четыре, — подтвердил я. — Как обещал.

— Мужики! — заорал Макар, разворачиваясь к толпе. — Чего встали⁈ За работу! Быстро!!!

Толпа разом сорвалась с мест. А я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Ночь без сна, полтора десятка разобранных посохов, один собранный с нуля артефакт и три часа ползания по краю котлована давали о себе знать.

— Макарыч, — позвал я. — Штуку эту не трогать. Если погаснет, пошли за Катариной или за Ефимом, они зарядят.

— Понял, господин!

— А вы, господин?

— А я поехал.

Я развернулся и побрёл к Громиле, который смотрел на светящееся здание как будто с неодобрением.

— Не переживай, — сказал я коню. — Конюшня там тоже будет. С подогревом.

Громила фыркнул. Кажется, не поверил.

А я залез в седло и поехал спать.

— Он не пришёл, — сказал Вельз, глядя в потолок.

Тобиас не ответил. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и разглядывал кандалы.

Комната в казарме была тесной, с единственным решётчатым окошком под самым потолком. Через него сочился блёклый предвечерний свет и доносились звуки: стук молотков, жужжание пил, возгласы, скрип телег.

— Сутки на размышление, он сказал, — продолжил Вельз, потирая лысый череп. — Уже вторые заканчиваются. И где он?

— Занят, наверное, — пожал плечами Тобиас.

— Занят… Мы тут решаем, продавать ли душу, а он занят!

Тобиас снова не ответил. Он был мастером магических барьеров, вся его работа состояла в том, чтобы отгораживать себя или других от чего-либо. И, кажется, что-то от этого ремесла въелось в характер.

Вельз был человеком другого склада: ему надо было проговорить всё вслух, обмусолить