Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

привычным для себя образом — планы этажей, узлы, схемы вплетения чар. Для меня это читалось как открытая книга. А для человека, который двадцать лет рубил избы на глазок, мои чертежи были примерно как для меня трактат по вышиванию крестиком на незнакомом языке.

— А чего сразу не сказал?

— Да неудобно как-то, — смутился Макар. — К тому ж вначале казалось, что просто всё.

Я подошёл к краю котлована и оглядел работу.

— Ладно, Макарыч, не переживай. Копайте пока — с этим-то у вас отлично выходит. Завтра я решу этот вопрос.

— Как решите?

— Есть у меня одна идейка.

Он заметно повеселел и сразу же побежал орать на кого-то.

А я ещё немного постоял над ямой. Вон там, слева, раньше был подвал с моей особой камерой, где сидели пленные маги. И, честно скажу, мне было её жаль. Отличная была темница, душевная.

Впрочем, новая будет ещё лучше!

Теперь-то у меня есть магические блоки, которые отлично держат плетения, и наносить чары можно прямо на кладку. То есть новая темница будет не камерой с камнями в стенах, а цельной структурой.

Тех двоих я, само собой, вытащил из подвала ещё до того, как его начали разбирать. Перевёл в казарму, в дальнюю комнату с решёткой. Место, конечно, попроще, но я его подготовил.

Возле камеры поставил парочку артефактов, которые сожрут любое заклинание, если гости вздумают что-нибудь сотворить. Проверил на Катарине и убедился, что работает даже с её мощной магией.

А ещё повесил несколько других изделий, которые потихоньку тянули из пленников ману. Не досуха, конечно, а так, чтобы держать их на голодном пайке. Захочешь сотворить что-то серьёзное — а нечем. Сидишь и грустишь.

Гуманно? Ну, по-моему, так вполне. Кормят их два раза в день, воду носят, даже одеяла выдали. У меня во владениях с пленными обходятся лучше, чем в иных местах с гостями…

* * *

Вернулся я в деревню уже после полудня и обнаружил, что там праздник.

Причём не абы какой, а свадьба.

Улица была расчищена и подметена, на площади стояли столы, из-за домов доносилась музыка. Народ высыпал весь, какой был: и деревенские, и шахтёры, и даже несколько гвардейцев.

Я, если честно, растерялся. Мы тут ждём нападения таинственных убийц, почти вся деревня работает над новым имением, а они вдруг свадьбу устроили.

Хотя… а почему бы, собственно, и нет?

Я привязал Громилу в сторонке, сел на бревно у забора и стал смотреть.

Молодых я знал обоих. Парень — из шахтёров. Девушка — одна из помощниц Тихона, с красивейшей косой до пояса. Я её часто видел, когда заходил к травнику.

Жениха и невесту поставили лицом друг к другу у большого камня, что лежал на краю деревни с незапамятных времён. Старуха в белом платке, самая старшая женщина в деревне, трижды обошла их, разбрасывая вокруг зерно. Потом им связали руки красной лентой и повели вокруг камня.

Народ пел какую-то старую песню, громко и от души. Кто-то плакал.

Потом старуха что-то сказала, и толпа взорвалась криками.

Хм, какой интересный обряд. Что-то из древних времён, наверняка ещё до Падения. Я такого не знал. Я вообще в местные обычаи не лез — мне и своих забот хватало.

А ведь ещё год назад никаких свадеб. Люди жили одним днём, а если и сходились, то по-тихому, без всяких ритуалов.

А теперь, значит, вспомнили и старые песни, и ритуалы, и всё остальное. Значит, есть время и силы, и надежда на будущее.

Смею надеяться, что я приложил к этому руку, дав людям уверенность в завтрашнем дне.

А вот смогу ли дать будущее — вопрос куда более сложный. Потому что теперь я знаю, где мы живём. И знаю, для чего нас тут держат. И знаю, что где-то есть Совет, который вынес мне приговор и вряд ли станет пересматривать своё решение, несмотря на уничтоженных карателей.

Так что будущее — под большим вопросом.

Но пока — пусть будет свадьба.

Меня, разумеется, заметили. Молодожёны увидели меня и слегка побледнели, а гости расступились, кланяясь.

Я поднялся и подошёл к паре.

— Ну что, поздравляю, — сказал я. — Совет вам да любовь, и всё, что там ещё полагается.

Парень покраснел и что-то забормотал.

— А вот и подарок, — продолжил я, доставая из поясной сумки два амулета.

Честно говоря, я немало сил на эти артефакты потратил. Хорошие. Защита от магии и физических ударов, плюс исцеляющий контур. С такими у меня ходит только гвардейская элита.

Толпа ахнула, когда молодожёны взял амулеты и камни в оправах ярко засветились. Девушка прижала амулет к груди и разревелась. Парень бухнулся на колено, но я его поднял за шиворот.

— Э, нет. Сегодня ни перед кем не кланяться. Празднуйте. Счастья вам, — улыбнулся я.

И ушёл, пока меня не усадили за стол. Потому что если местные усадят тебя за свадебный стол, обратно ты выйдешь через сутки, в обнимку с дедом Макаром и забыв, как тебя зовут.

А у меня были дела, и они ждали в сарае, который я временно приспособил под мастерскую.

С того тайного склада я всё перетаскал сюда. Ну, почти всё — оружие и доспехи сразу передал Ильдару, чтоб распределил между лучшими воинами, а вот посохи оставил себе.

Прекрасные боевые посохи, которые я собирался безжалостно раскурочить.

Кто-то сказал бы — варварство. Готовое оружие, бери да пользуйся! Но нет. Чужие посохи заточены под чужие руки. Куда полезнее разобрать их на составляющие и собрать из компонентов то, что нужно мне.

Я взял первый посох, положил на верстак и принялся за работу.

Сначала — снять зачарование. Это самое сложное, пожалуй.

Нельзя просто взять и содрать чары с готового изделия. Плетение в боевом посохе завязано на все элементы разом: на кристалл, на металл оправы, на само дерево. Дёрнешь неаккуратно — и вся конструкция лопнет, а вместе с ней и половина сарая, а заодно и половина меня.

Поэтому я работал не спеша. Сперва нащупал питающий контур, пережал его, дал схеме уснуть. Посох в моих руках потускнел, стал просто деревяшкой с камнем.

Потом пошёл по рунным цепочкам. Их на древке было выбито штук сорок, и каждую надо было развязать в правильном порядке. Ошибёшься с очерёдностью — остаточная энергия рванёт.

Я развязал их за полтора часа. Руны гасли одна за другой, и от каждой по пальцам пробегал слабый разряд.

Потом — самое приятное.

Я поддел оправу резцом и аккуратно, по кругу, отогнул лепестки. Кристалл вышел с еле слышным чмоканьем и лёг мне в ладонь.

Красавец. Крупный, чистый голубой берилл, гранёный «звёздной» огранкой в шестьдесят четыре плоскости. Ёмкость — раза в три больше того, что я мог получить из местного сырья.

— Ну здравствуй, дружочек. Ты мне очень