Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

со всех сторон, поругаться, и только потом он приходил к тому же выводу, к которому Тобиас приходил молча ещё час назад.

— Мы ведь согласимся, — наконец сказал Вельз.

— Выбора нет.

— И это противнее всего! Он ведь был прав. Вот вернёмся мы домой, и что нас ждёт?

— Допрос.

— Допрос, — кивнул Вельз. — А потом — трибунал. А после трибунала — либо казнь, либо стирание. И я даже не знаю, что хуже.

Тобиас повернул голову, мазнул взглядом по товарищу.

— Стирание хуже.

— Вот и я о том же! Плаха — это раз, и всё. А стирание… — Вельз передёрнулся. — Нас лишат самих себя, а потом отправят сюда же. Мы будем ходить по этим вонючим краям, жрать репу и не помнить ни своих имён, ни того, кем были.

— Мы даже друг друга не узнаем, — тихо сказал Тобиас.

— Именно! А через год тебя сожрёт какой-нибудь секач, потому что ты будешь просто мужик с мешком, а не барьерщик третьей ступени.

— Значит, присягаем, — подытожил Тобиас.

— Присягаем, — согласился Вельз. — Но не просто так.

Он подобрался ближе и понизил голос до шёпота:

— Здесь мы рано или поздно всё равно сдохнем. Но — не сразу. И вот это «не сразу» надо растянуть, и на как можно лучших условиях.

— Ты о клятве?

— О ней самой! — Вельз облизнул губы. — Магическая клятва, тем более если её ведьма будет принимать — штука серьёзная, с ней не поспоришь. Но у любой клятвы есть условия. Так вот, мы попросим, чтобы клятва действовала, пока жив сам Шахтинский.

Тобиас медленно кивнул.

— Пока он жив — будем служить верой и правдой, по-настоящему, — продолжал лысый. — А потом… Совет ведь точно пришлёт кого-нибудь ещё, чтобы прикончить Шахтинского. Рано или поздно они его убьют.

— И клятва спадёт сама, — кивнул Тобиас.

— Да. И мы станем свободны.

Тобиас посмотрел на решётку под потолком.

— И куда пойдём?

— Да куда угодно! С нашими навыками мы в любом городе устроимся так, что нас на руках носить будут. Будем жить припеваючи!

— Если доживём.

— Если доживём, — согласился Вельз. — Но шансы есть.

Он откинулся к стене и добавил уже мрачнее:

— Меня другое тревожит.

— Что?

— Почему он не идёт?

Тобиас молчал.

Вельз почесал лысую голову и сделал вывод:

— Он нас специально маринует, вот что.

— Может быть.

— Или пытки готовит. Ты видел, какие у него камни на поясе висят? Магия там неслабая.

— Хотел бы нас пытать — уже приказал бы солдатам своим. Мы без магии, нам любой мужик может ногти вырвать, если захочет.

— Может, ждёт, пока мы окончательно ослабнем. Рисковать не хочет, — Вельз ткнул пальцем в решётку. — А эти его игрушки за дверью? Ты чувствуешь, как из тебя ману тянет?

Тобиас кивнул и прикрыл глаза.

— Непростой он всё-таки человек, этот Шахтинский… — продолжал Вельз, потирая лысину. — В одиночку наших положил. Дегмунда Старого убил, ты можешь себе это представить?

Тобиас не ответил. Ему тоже не давал покоя этот вопрос, но он предпочитал его не обсуждать.

— Значит, соглашаемся и выдвигаем три условия, я уже прикинул. Первое — клятва на срок его жизни. Второе — никаких работ в шахте, мы маги, а не землекопы. Третье — нам вернут хотя бы часть личных вещей.

Вдруг загремел засов. Дверь открылась, и вошёл граф Шахтинский. Растрёпанный, в рабочей куртке, чем-то перепачканной и с улыбкой на лице.

Он оглядел камеру и развёл руками:

— Ох, ребята. Представляете, я про вас забыл.

Вельз моргнул.

— Что?

— Забыл, говорю. Совершенно вылетело из головы. Ну, сами понимаете, дел у меня много. Шахта, деревня, стройка, свадьба вот ещё случилась.

Он присел на корточки и спросил:

— Ну как, вы тут решили что-нибудь?

— Решили, — кивнул Вельз. — Мы согласны служить. Но у нас есть три условия…

— Три? — Шахтинский поднял брови.

— Три, — твёрдо повторил лысый.

Граф посмотрел на него, потом на Тобиаса и расхохотался.

Смеялся он долго. Пленники сидели и молча ждали, пока это закончится.

— Ладно, — сказал Шахтинский, поднимаясь. — Тогда я приду ещё дней через пять. Подумайте хорошенько, есть у вас условия или нет.

Он развернулся и пошёл к двери.

— Подожди! — подскочил Вельз. — Мы же…

Дверь закрылась. Лязгнул засов. Стало тихо.

— Он… он что…

— Да, — сказал Тобиас.

— Но я же…

Вельз медленно опустился обратно на пол, звякнув кандалами.

— Он даже не спросил, какие условия, — проговорил он растерянно.

— Может, он их знал.

Лысый резко повернул голову.

— Что?

— Может, он слышит всё, о чём мы тут говорим. Думаю, что нам стоит перестать обсуждать наши планы вслух, — пробурчал Тобиас.

Вельз обхватил колени руками.

— Пять дней это долго, — пробормотал он.

Однако они прошли быстрее, чем хотелось бы. На пятый день утром засов лязгнул раньше обычного, и вошли двое гвардейцев.

— Подъём, — сказал старший. — На прогулку.

Вельз напрягся.

— Куда?

— Сказал же, на прогулку. Вставай.

После нескольких дней в полумраке дневной свет резанул по глазам. Вельз зажмурился, потом проморгался, огляделся — и застыл.

Перед ними, где ещё недавно находился старый деревянный особняк, теперь высился настоящий дворец.

Точнее, иллюзия дворца, но созданная во всех деталях. А внутри и вокруг этого призрачного здания кипела работа.

— Нихрена себе, — выдохнул Вельз.

Тобиас ничего не сказал. Он просто смотрел.

Как барьерщик, он лучше многих понимал, что видит. Устойчивая объёмная проекция такого размера, без искажений и без мерцания…

— С ума сойти. Настоящая, невероятно качественная иллюзия, — пробормотал он. — Ты знаешь, сколько лет назад была утрачена такая магия?

— Много, — ответил Вельз, не сводя глаз с проекции.

Гвардеец подтолкнул его в спину.

— Шагай.

Пленники пошли, не в силах оторвать глаз от светящегося исполина.

Вельз покачал головой, а затем повернулся к товарищу:

— Знаешь, Тобиас… Похоже, надо всё-таки забыть про условия.

Барьерщик едва заметно кивнул.

— Давно пора.

Глава 18

Пять дней пролетели так, что я их толком и не заметил.

Первый день я честно проспал почти весь. Проснулся к вечеру, съел всё, что нашёл, и лёг обратно.

Организм, знаете ли, штука мстительная, рано или поздно возьмёт своё, причём процентами.

А вот остальные четыре дня я провёл на стройке, с утра до ночи. И довольно быстро понял, что крупно прогадал.

Нет, не с самим имением. С имением всё было прекрасно. Прогадал я с тем, что слишком сильно положился на своих людей.

Проект оказался для них слишком сложным. Рановато я на такой масштаб замахнулся. Мои мужики умеют класть печи, строить обычные дома из камня без всяких изысков… Но трёхэтажное здание с двумя подземными ярусами, башнями и вплетёнными в кладку чарами…

Это, мягко говоря, немножко