Комендантский час - Джейн Коуи

окна. На столе краснело пятно засохшего кетчупа. Между солонкой и бутылкой с уксусом было зажато липкое меню. Отец стоял у прилавка и пересчитывал монеты, которые достал из кармана. Ее окружали мужчины, в основном старые и серые. Они ели печеную фасоль и блеклый бекон из дешевых тарелок. В этом заведении она была единственной женщиной.

Внутренний голос подсказывал встать и уйти. Ей не нравилась эта сальная забегаловка, не нравилось, как она выглядела, как пахла, не нравились сгорбленные жалкие фигуры мужчин. Но она заставила себя остаться.

Грэг подошел к столу с двумя чашками чая, бледно-коричневой жидкостью, в которой все еще плавали чайные пакетики. Кэсс посмотрела на чашку без энтузиазма. Она бы предпочла огромную порцию горячего шоколада с водоворотом сливок сверху, а не эту тоскливую смесь.

– Вряд ли мать приводит тебя в такие места, – заметил Грэг. – Она неплохо зарабатывает. Жаль, не перешла на такую работу раньше. Но тогда это лишило бы ее возможности обвинять меня в том, что денег вечно не хватает. – Он рассмеялся. – Их до сих пор не хватает.

– Ты не виноват, пап. Все наладится.

– Надеюсь. Но, если честно, Кэсси, я не уверен, что деньги появятся. Я упорно ищу работу, но уже на этой неделе мне отказали в трех местах. Даже на собеседование не позвали. Когда они видят, что ты вышел из тюрьмы, они больше знать тебя не хотят. Кроме того, у меня мало опыта. Уход за ребенком не в счет, по крайней мере, если ты мужчина.

– Какой ужас, – заметила Кэсс. – А ведь ты даже ничего не сделал. Это мама тебя…

Он протянул руку и положил ладонь на ее.

– Все нормально. Тебе не нужно так говорить.

Но она все равно сказала.

– Ты не представляешь, каково с ней жить. С тех пор как она стала этой инспекторшей… она словно возненавидела всех мужчин. Понимаешь?

– Думаю, она всегда их ненавидела, – возразил Грэг. – Просто скрывала.

– Пару недель назад она взяла меня с собой на работу.

– Правда? И как все прошло?

– Не особо гладко, – призналась Кэсс. – Я просидела там только до обеда, а потом она отправила меня домой. Хотя я должна была провести с ней весь день, стажировка, так сказать. Пока я была там, один клиент пожаловался, что его электронный браслет слишком тугой, и она ударила его электрошокером.

– Думаю, управление гневом так и не стало ее сильной стороной. Вижу, ты очень несчастна.

Наконец-то перед ней человек, который ее понимает.

– Она не умеет слушать, – продолжала Кэсс. – Обращается со мной как с пятилетним ребенком. Принимает решения и ждет, что я с ними соглашусь, хочу я того или нет. Я и на работу к ней не хотела идти, но она решила, что я обязана это сделать, и точка. Конец дискуссии. Я больше не ребенок. Мне восемнадцать. Не понимаю, почему она не может этого принять.

– Потому что она эгоистка, – подхватил Грэг. – Она все должна делать по-своему. Пока ты была маленькой, я это от тебя скрывал. Не хотел, чтобы ты замечала. Но теперь вижу, что мне это не удалось. – Он вздохнул. – Я должен был оставить ее много лет назад, когда у меня оставался шанс, но ты была так мала, и я не хотел разрушать семью. Каждый раз, когда я думал сделать что-то в этом направлении, она меня отговаривала.

– Вы с мамой чуть не расстались? – Кэсс не верила своим ушам. Она знала, что в отношениях родителей что-то не так, но не подозревала, до какой степени все плохо.

– Несколько раз, – признался он. – Я вел себя как дурак. Оставался, потому что верил, что все наладится. И боялся, что она заберет тебя.

– Я бы ей не позволила, – отважно заявила Кэсс. Недавняя вспышка воспоминания обрела смысл. В пронзительных криках отца она тогда слышала не ярость, а боль и страх. Вполне обоснованный, учитывая то, что он только что сказал.

Грэг улыбнулся. Его белоснежные зубы были уже не такими белыми.

– Ты хорошая девочка, Кэсси. Жалею только, что недостаточно тебя защищал. Никогда не думал, что она станет так с тобой обращаться.

Чувствуя его поддержку, Кэсс стала подробно рассказывать ему о ее новой жизни с Сарой. Он испытывал интерес ко всему, что говорила Кэсс, и она чувствовала себя легко и купалась в лучах его безраздельного внимания. Как же ей этого не хватало! Она жаловалась Билли на мать, но это было другое.

Грэг спрашивал ее не только о Женском доме, но и о работе Сары, ее повседневных делах и о том, чем она занимается в свободное время, где совершает покупки, на какой машине ездит, и Кэсс не обращала внимания на тревожный звоночек где-то в подсознании, потому что она и папа опять были заодно против всего мира, как раньше, до тюрьмы.

Ее так и подмывало ему признаться. Чем больше она говорила, чем больше подробностей выдавала, тем более счастливым он выглядел. Знакомые искорки вспыхивали в его глазах всякий раз, когда она рассказывала о том, что бесило ее в Саре больше всего. Кэсс с изумлением обнаружила, как многое она ненавидит в матери, включая новую стрижку и неуклюжие туфли.

– Какая же тупая у нее работа! – услышала Кэсс свой голос. – Они сидят там, задрав носы, ощущая свое превосходство и издеваясь над мужчинами, которые к ним приходят. Однажды она призналась мне, что они ведут таблицу, скольких мужчин они могут вывести из себя, с тем чтобы потом вызвать полицию. По их мнению, это смешно.

Ничего подобного, конечно же, не было, но Кэсс оказалось невероятно легко убедить себя в том, что именно так и происходит.

– Кошмар, – сказал отец. – Но это меня не удивляет, после того как я выслушал истории других мужчин в тюрьме.

– О боже. Правда? – Кэсс сделала паузу в надежде, что он расскажет подробнее, но он, к сожалению, этого не сделал. Он допил чай, и она подалась вперед. Все, что было нужно ей сейчас, – удержать его внимание. Она так долго была этого лишена.

– Однако они не так умны, как думают.

– Конечно, нет, – согласился Грэг. – Тираны умом не блещут.

Они встали, собираясь уходить. Это твой папа, напомнила она себе. Ты обязана сделать это для него. Как только они оказались снаружи, она взяла его за руку.

– Знаешь, какие они глупые? Когда я была там, я стащила ключ от браслетов.

Он замер.

– Что?

– Когда я проходила у мамы стажировку. Я взяла один из ключей. – Кэсс почувствовала, как рот наполнился слюной, и сглотнула. – И