Комендантский час - Джейн Коуи

в колесе, и сильно уставала. Она положила на место книгу, которую листала, и вышла из магазина. Ей захотелось вернуться домой и получить утешение других женщин в Женском доме.

И тут она увидела его.

Тело отреагировало первым. Она задрожала вся, от макушки до кончиков пальцев ног. И лишь потом обработала информацию, которую глаза передали мозгу. Словно в этом не было необходимости. Когда в радиусе пятидесяти метров оказывался этот мужчина, с которым она прожила в браке восемнадцать лет, внутри нее происходила физическая реакция, которая настигала ее так же быстро, как инстинкт при виде змеи.

Тело застыло, как глыба льда. Но реакция длилась всего мгновение, и Сара двинулась вперед, но не от Грэга, а к нему. Он был причиной всего этого. Это из-за него Кэсс не хотела с ней разговаривать, из-за него она сама превратилась в буйную, визжащую, вопящую мегеру, нетерпеливую и не доверяющую мужчинам. Женщину, внутри которой скопилось столько сдерживаемого гнева, что она ударила свою дочь. Хотя единственное, в чем была виновата Кэсс, – так это в том, что приходилась ему родней.

Она не видела вокруг ничего, кроме него.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула она.

Он повернулся и вытаращил глаза.

– Сара? – низким голосом произнес он. Его плечи как будто сгорбились, а щеки потемнели.

– Это все ты виноват, – продолжала она. – Во всем. Ну почему, почему ты не остался в тюрьме? Все было хорошо, когда ты там сидел. И вот ты вернулся и все разрушаешь. Ты должен был переехать в другое место. Но ты даже этого не сделал.

Ее разум начал просеивать события последних дней, перетасовывая факты и складывая из них новую и глубоко тревожную последовательность. Ее осенило, и от неожиданности стало нечем дышать. Мысль отказывалась уходить, глубоко укореняясь в ее разуме. Грэг оказался рядом, когда она пригласила Кэсс на ужин. И вот он снова возник у нее на пути, будто бы случайно.

– Ты за мной следишь? – взвизгнула она.

– Ради бога, говори тише, – прошипел Грэг.

– Зачем? Боишься, что кто-то услышит?

– Ты сумасшедшая. – Свет подчеркивал тонкие волоски на висках и новую глубокую складку между бровей, которая словно тянула их вниз, придавая лицу озлобленное и хмурое выражение. – Честное слово, Сара. По-моему, с тобой что-то не в порядке. Я только что вышел из тюрьмы. Ты и правда думаешь, что я стал бы тратить время на выслеживание тебя в центре города, понимая, что рискую вернуться туда?

Она была абсолютно уверена в своих мыслях, но теперь, когда он произнес эти слова, ее уверенность пошатнулась. Сара огляделась по сторонам. На них смотрели люди. Лишь ощутив на языке вкус крови, она осознала, что вонзила зубы в нижнюю губу.

– И что же ты здесь делаешь?

– Стараюсь наладить свою жизнь. По крайней мере, то, что от нее осталось, а осталось совсем немного. Береги себя, Сара. Тебе это сейчас нужнее. – Он ушел, качая головой и бормоча себе что-то под нос.

Может, он и прав. Они в разводе. Грэг больше не ее проблема, хотя и живет в том же городе. Она должна его отпустить. И она хотела это сделать. Но не могла. Чувствовала себя пристыженной и злой. Хотела сделать ему больно. Так, как он делал больно ей. Сара хотела, чтобы он познал те же замешательство и неуверенность, которые терзали ее все долгие месяцы до того, как она, наконец, узнала правду.

Наверное, она сошла с ума.

А если и так, то только из-за того, что он с ней сделал.

Глава тридцатая. Кэсс

В воскресенье вечером Берти снова принялся засыпать Кэсс сообщениями. Она не спала полночи, читая и перечитывая его послания и одержимо изучая его профиль на iDate. Ни о чем другом она думать не могла. Ни о школе, ни о матери, ни о чем. Даже о папе. И дело не в том, что он стал ей безразличен или ей расхотелось помогать отцу, но он отошел на второй план, заслоненный сиянием молодого и сексуально привлекательного мужчины.

Рано утром в понедельник она наткнулась на ту часть профиля Берти на iDate, которую раньше не замечала, и обнаружила информацию, в которую было невозможно поверить. Там говорилось, что у него имеется действующий сертификат на сожительство. Она сразу же спросила у него, и Берти признался, что у него есть девушка. Это откровение Кэсс одновременно и расстроило, и сбило с толку. Слова ударили больно, словно нож, резко вонзившийся в живот. Она всматривалась в них с недоверием.

Все сложно. Наши отношения себя исчерпали.

Уже сто лет назад. Мне сейчас тяжело,

потому что мы до сих пор живем вместе.

Она на это не ответила. Ну и не страшно: он заполнил пробел.

Пожалуйста, не сердись.

Но она сердилась. А он продолжил писать.

Она меня не понимает.

В отличие от тебя. Когда я рядом с тобой,

мне кажется, что я могу рассказать тебе

абсолютно все.

Кэсс размякла.

    Можешь!

Нет. Это не твои проблемы.

Мне нужно разобраться с этим самостоятельно.

    Вовсе тебе не нужно. Друзья всегда делятся друг с другом самым важным.

Боже, ты потрясающая.

Кэсс зарылась глубже под одеяло. Она все еще набирала ответ, когда он отправил другое сообщение.

Хочешь встретиться?

    Нам не следует встречаться.

Знаю, но уж очень хочется тебя увидеть.

Они переписывались еще час, прежде чем Кэсс, наконец, позволила ему себя уговорить. Она уснула с планшетом в руках, и ей снились яркие, дикие сны, в которых они с Берти бежали от безымянной и безликой женщины. Проснулась она опьяневшей от радости и волнения.

Когда Кэсс пошла на кухню варить кофе, там была мать, одетая в черные брюки и серую рубашку – вещи, которые Кэсс ненавидела.

– Мы завтракаем внизу, – объявила Сара. – И это не обсуждается. Оденься, пожалуйста. Не хочу опоздать.

Никаких извинений, ничего. Не то чтобы Кэсс ожидала их услышать. Она хотела завязать спор о завтраке, но поздно легла спать и уже проголодалась. Кроме того, она слегка побаивалась свою мать, хотя ни за что бы в этом не призналась. Ей не хотелось в очередной раз доводить маму, особенно сейчас, и не хотелось явиться на свидание с Берти со следом пощечины на щеке. Она пять минут простояла