Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

он, опуская руки и расплетая хвост с её талии, затем делая шаг назад, но не слишком далеко так, чтобы она всё ещё чувствовала его рядом, как тихий, надёжный щит. — Давай не будем прямо сейчас возвращаться. Но и бродить по тёмным улицам я тебя не пущу.

Линна сначала улыбнулась чуть неуверенно, потом всё шире, чувствуя, как внутри разливается облегчение, смешанное с восторгом. Выпитый эль кружил голову, но не так сильно, как это внезапное ощущение, что её поняли.

— Давай прогуляемся к реке, — предложила она, глядя на него с надеждой, в которой уже не было ни дерзости, ни бравады, только чистое желание побыть чуть дольше там, где она просто Линна. — Там тихо. И звёзды отражаются в воде. Мне кажется, там даже воздух другой.

Алор на секунду прикрыл глаза, будто уговаривая себя согласиться, а потом коротко кивнул, почти незаметно, но этого хватило, чтобы сердце Линны подпрыгнуло от радости.

— К реке, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, не приказ, не долг, а почти согласие разделить с ней эту маленькую, украденную ночь.

Они двинулись вдоль улицы, держась в тени, и ночь приняла их, укрыла своим тёмным крылом, позволив на несколько часов забыть о дворце.

Линна пошла чуть впереди лёгкой, почти танцующей походкой, будто хотела доказать самой себе, что она свободна, пусть и всего на эту ночь. В её движениях сквозила та самая дерзость, которая всегда прорывалась наружу, стоило ей хоть на миг вырваться из дворцовых правил. Но при этом она всё время ловила себя на том, что не уходит далеко, держится так, чтобы Алор оставался где-то рядом, не слишком близко, чтобы не потерять эту иллюзию самостоятельности, но и не настолько далеко, чтобы остаться одной.

А потом случилось то, чего она подсознательно ждала, но всё равно не была готова. Алор неожиданно взял её за руку.

Она невольно вздрогнула, ощутив на своей руке его тёплые сильные пальцы, в этом прикосновении чувствовалась не только сила, но и осторожность, будто он сам боялся спугнуть этот редкий миг. И это прикосновение оказалось настолько приятным, что в первое мгновение у неё перехватило дыхание, а сердце забилось часто-часто, словно хотело вырваться наружу.

Не раздумывая, Линна обхватила его пальцы своими, будто боялась, что он сейчас отпустит, и подняла на Алора взгляд своих прекрасных тёмно-сливовых глаз с длинными ресницами.

Алор чуть сжал её руку в ответ, не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала: он здесь, он не отпустит.

— Так безопаснее, — тихо сказал он, будто оправдываясь перед самим собой. — В темноте легко оступиться.

Но в его голосе не было стальной строгости, только забота, спрятанная за простыми словами.

Линна не стала спорить. Пусть это будет «для безопасности». Пусть он думает, что это просто мера предосторожности. Ей было достаточно того, что их пальцы переплелись, что между ними теперь есть эта тихая, тёплая связь, которую не разорвут ни дворцовые стены, ни чужие приказы, ни даже сама ночь.

— Я не оступлюсь, — прошептала она, чуть улыбнувшись, и вдруг почувствовала, как напряжение, копившееся в ней весь вечер, понемногу тает. — Но… спасибо.

Он кивнул, не отпуская её руку, и они пошли дальше уже не просто телохранитель и принцесса, а как мужчина и девушка, которым этой ночью хотелось просто идти рядом, слушать, как шепчет ветер в кронах, и смотреть, как звёзды рассыпаются по тёмной глади реки, к которой они так стремились.

Когда они наконец пришли к берегу, но не к тому, где она раньше следила за Алором, а к укромному местечку, спрятанному за нагромождением валунов и густыми зарослями ив, — Линна подняла несколько камешков и, улыбаясь, стала бросать их в воду, слушая тихий плеск и наблюдая, как по поверхности расходятся круги. В какой-то момент она неловко ступила на мокрый, скользкий камень, поскользнулась и, потеряв равновесие, едва не рухнула в воду.

Алор метнулся вперёд быстрее, чем успевали подумать глаза, и обвил её талию хвостом: твёрдо, но бережно, так, что она не ударилась ни о камень, ни о воду. В следующее мгновение он уже прижимал её к себе, удерживая, пока она пыталась восстановить равновесие.

Они замерли. Линна тяжело дышала, прижатая к его груди, а Алор стоял неподвижно, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Потом он медленно ослабил хватку, но не отпустил сразу, а дал ей почувствовать, что она в безопасности, прежде чем позволить стоять самостоятельно.

Линна подняла глаза. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на тёмных ресницах, а потом утонул в его сапфировых глазах. Она сглотнула, будто во рту вдруг стало сухо, и её рука сама потянулась к хвосту. Пальцы коснулись кисточки — осторожно, почти робко, — и она провела по ней, словно проверяя, настоящая ли она, мягкая ли, живая.

В этот миг всё вокруг будто затихло: и шум реки, и крики ночных птиц, и даже ветер перестал шептать в траве. Потом она вдруг осознала, что делает, и резко одёрнула руку, будто обожглась. Щёки вспыхнули румянцем, она отвернулась, пряча лицо, и пробормотала:

— Прости… я не знаю, зачем я это сделала.

Алор не стал смеяться, не стал подшучивать. Он просто стоял, глядя на неё, и в его глазах не было ни упрёка, ни превосходства, только спокойствие, которое медленно возвращалось на место напряжения.

— Всё в порядке, — тихо сказал он.

Они стояли друг напротив друга, и между ними повисло неловкое молчание. Линна хотела что-то сказать, но не находила слов, а Алор смотрел на неё и понимал, что не хотел её отпускать.

Он медленно склонился, будто спрашивая без слов разрешения, и уже почти коснулся губами её губ, когда воздух вокруг них вдруг дрогнул, словно кто-то провёл по нему невидимым ножом.

Их окружили пять силуэтов. Они словно спустились с неба, беззвучно и стремительно, будто ночь сама родила их из своих теней. Это были высокие существа с крыльями за спинами, в каждом движении которых чувствовалась хищная грация.

Алор мгновенно убрал Линну себе за спину и выхватил оружие, его поза стала собранной, опасной, готовой к бою.

— Кто вы и что вам надо? — прогремел он, его голос раскатился над водой, заглушая даже тихий плеск.

— Ты тот, кто называет себя нашей расы? — громыхнуло в ответ, и звук был не просто живым, а каким-то вибрирующим, будто слова рождались не в горле, а в самой груди.

— Рихтэны, — прошептал Алор, разглядывая их, и в этом слове прозвучала не только догадка, но и тяжёлое