Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

Я киваю, понимая. Наверное, тут стоит поставить точку. Принять эту версию. Уйти. Но внутри что-то гложет, не дает просто взять и поверить. Какое-то упрямое, нелогичное чувство. Возможно, это понимание одной простой вещи: Джаспер, каким бы вспыльчивым он ни был, никогда не стал бы подставлять Карго. И вторая заноза: ладно, допустим, ссора. Допустим, парень толкнул Дебору в пылу гнева. Случайность. Но… зачем кому-то понадобилось уродовать ее лицо? Этот вопрос не дает покоя.

После разговора с Кираном я чувствую себя выжатой как лимон. Каждый шаг по каменному полу коридора отдается тяжестью в ногах. Мысли путаются, а перед внутренним взором постоянно всплывают картинки. Изуродованное лицо Деборы… мрачные предположения Кирана… Джаспер внизу, в этих сырых подземельях…

Мне нужно добраться до своей комнаты. Хотя бы на минуту присесть, перевести дух, собраться с мыслями. Но судьба, кажется, сегодня против меня. Едва я сворачиваю в знакомый проход к спальному крылу, из тени ниши у статуи кого-то из основателей академии выходит мирс Аманда. На ее лице застыла маска вежливой строгости, но глаза сканируют меня так пристально, что становится не по себе.

– Дана, не спеши. С тобой тоже хочет поговорить магстраж.

– Прямо сейчас? – недовольно уточняю я, в общем-то, прекрасно понимая, каков будет ответ.

Мирс Аманда только криво усмехается и изгибает бровь. Рукой она указывает в сторону коридора. Ждать, пока я отдохну и соберусь с мыслями, никто не будет.

Сердце мелко и часто колотится под ребрами. Опять? Я киваю, слова застревают в горле. Нет никаких сил спорить. Просто иду рядом с ней, чувствуя внутреннюю дрожь. Сохранять хотя бы видимое спокойствие получается все сложнее.

Лестрат ждет меня в том же кабинете. Запах старой бумаги, воска и чего-то неуловимо резкого. Стол, заваленный папками. И он сам. Сидит, как и в прошлый раз, но сегодня его взгляд кажется тяжелее, пристальнее. Он не предлагает сесть. Мирс Аманда занимает место у стены, наблюдая. Тишина давит на уши.

Лестрат кладет локти на стол, сцепляет пальцы. Его голос, когда он начинает говорить, низкий и ровный. Это пугает сильнее всего.

– Объясни, – начинает он без вступления, – почему ты врала по поводу ночи, когда умерла Дебора.

Я открываю рот, но он не дает мне вставить слово.

– Кто заставил тебя? Джаспер? – Его глаза буравят меня. – Или ты, – он делает едва заметную паузу, – была в курсе его планов? Мне рассматривать тебя как соучастницу?

Воздух в кабинете густеет. Проще всего выложить всю правду. Сказать, что Джаспер запер меня, и я не в курсе, где он провел ту ночь. Что он придумал легенду про ночевку, так как понимал, что он главный подозреваемый. И да, именно он заставил меня соврать. Почему я молчу? Почему язык будто прилип к небу? Внутри все кричит, что нужно сознаться, но, вопреки здравому смыслу, я продолжаю настаивать на своем.

– Я не врала, – слышу свой голос, звучащий на удивление ровно, хотя внутри все дрожит. – Я ночевала у него. Это правда. – Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. – Но… я не следила за ним всю ночь. Я спала.

Лестрат не отводит взгляда. Его пальцы слегка постукивают по темному дереву стола.

– Когда ты засыпала, – переспрашивает он медленно, растягивая слова, – он был рядом?

– Да, – отвечаю я быстро (слишком быстро?), – рядом.

– А когда просыпалась?

– Тоже. Был рядом. – Голос звучит чужим.

Магстраж наклоняется чуть вперед. Давление его взгляда становится почти физическим.

– Значит, ночью, – он делает паузу, позволяя словам повиснуть в тишине кабинета, – он мог уйти?

Я ощущаю, как взгляды Лестрата и мирс Амелии скрещиваются на мне. Комната кажется очень маленькой, а воздух – спертым.

Протест? Отрицание? Подтверждение? Любое слово сейчас может стать ловушкой. Я чувствую, как плечи сами собой поднимаются в легком, почти незаметном пожатии.

Говорящее молчание. Я не подтверждаю. Я не опровергаю. Я просто… пожимаю плечами. И смотрю мимо магстража, на ряды старых книг за стеклом шкафа.

Меня отпускают, так ничего и не добившись. Я упрямо стою на своей версии. Дверь кабинета Лестрата закрывается за моей спиной с глухим щелчком, от которого я вздрагиваю. Стою в полумраке коридора, прислонившись к прохладной каменной стене. Меня трясет. Ладони холодные и влажные, как в лихорадке, и я сжимаю кулаки, стараясь унять предательскую дрожь. Воздух кажется густым, его трудно втянуть в легкие. Нужно просто дойти до комнаты, принять душ, уснуть и верить, что следующий день будет лучше, чем этот.

Делаю первый шаг от стены, еще шаткий, и тут же – прямо перед кабинетом директора, который теперь плотно оккупировал Лестрат, – нос к носу сталкиваюсь с Несси. Мы обе вскрикиваем одинаковым глупым «Ой!» и отпрыгиваем друг от друга, как ошпаренные. Сердце, которое только начало успокаиваться, снова бешено колотится в горле.

– Что ты здесь делаешь? – выдыхаю я, стараясь скрыть, как запыхалась. Мой голос звучит хрипло.

Несси поправляет сумку, съехавшую с плеча. Ее глаза, широко раскрытые от неожиданности, быстро бегают по моему лицу, потом скользят к зловещей двери кабинета.

– А ты? – отвечает она вопросом на вопрос. Ее голос звучит чуть выше обычного.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Коридор пустынен, только наше сбивчивое дыхание нарушают тишину.

– Допрашивали, – коротко бросаю я, махнув рукой в сторону двери. – Опять. Лестрат.

По лицу Несси пробегает тень понимания, смешанная с легкой тревогой. Она кивает, не спрашивая подробностей.

– Ты сейчас в комнату? – уточняет она, перекладывая тяжелую сумку с одного плеча на другое.

– Да, – отвечаю я. Надо лечь. Закрыть глаза. Хотя бы на минуту.

– Ой, а можешь отнести мой блокнот? – просит Несси, уже роясь в своей бездонной сумке. Она вытаскивает книжечку в толстой потрепанной темно-синей обложке. – Положи, пожалуйста, на прикроватную тумбочку. Спасибо огромное!

Она сует блокнот мне в руки. Он тяжелый, обложка шершавая под пальцами. Я автоматически киваю, соглашаясь.

– Ладно, – говорю я. – Отнесу.

Несси разворачивается и почти бежит прочь. Ее шаги быстро затихают в пустом коридоре. Я стою еще секунду, сжимая блокнот, потом поворачиваюсь и иду к своей комнате. Ноги все еще ватные, но мысли уже начинают проясняться.

Дверь с привычным скрипом поддается. Комната пуста, залита лунным светом, пробивающимся сквозь неплотно прикрытые шторы. Тишина.

Не зажигая свет, бросаю сумку на пол, кладу книгу Несси на ее тумбочку и падаю на кровать лицом в подушку. Прохладная ткань приятно касается щеки. Гул в ушах начинает стихать. Только в темноте и одиночестве ко мне приходит осознание, заставляющее резко открыть глаза и приподняться на локтях.