Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

— Яволь, — сказал Фолькнер. — Мы выступаем через час?

— Нет, — покачал головой Зибер. — Мы начинаем прямо сейчас. Вы пойдете отсюда, от нашей базы, разными тропами и в разное время. С промежутком в час. Чтобы русские, если они выйдут навстречу со своей разведгруппой, не поняли, что мы разделились. Если они двинутся наперерез первой группе, которую поведет Манн, у второй будет возможность обойти их и выйти к лагерю русских.

Манн поднялся, подошел к Степану и сказал по-русски, выдавая произношение не лучше, чем у Зибера:

— Ты вести нас. Показать в болото, где есть красны диверсант.

Степан поднялся медленно, словно старик. Его руки дрожали — от страха или от холода, было непонятно. Он посмотрел на Зибера, потом на Манна, потом в пол.

— Я покажу, барин, — сказал он хрипло. — Я знаю дорогу через старую гать.

Зибер смотрел, как Манн выводит Степана из блиндажа, как за ними идут пятеро солдат Альфреда. Они растворились в тумане, и только хлюпанье сапог по грязи еще какое-то время выдавало их присутствие.

Потом Зибер повернулся к Фолькнеру:

— А ты через час пойдешь в другую сторону. К тропе, о которой тебе говорили местные, когда были живы.

Фолькнер кивнул и пошел собираться и собирать в разведку своих людей. Зибер ушел в блиндаж. Там он присел на нары, глядя на прибор ночного видения, — на тяжелую алюминиевую коробку с объективом, окуляром и инфракрасным прожектором сверху. Доктор Штайнер откинул крышку и что-то подкручивал внутри тонкой отверткой.

— Что вы там крутите, доктор? — недоверчиво проговорил Зибер. — Проверьте еще раз. Я должен быть уверен, что прибор работает.

Штайнер не стал ничего объяснять, а молча закрыл крышку прибора обратно, подключил аккумулятор и щелкнул тумблером. Маленький экранчик вновь засветился. Зибер приложил окуляр к глазам, — и мир вокруг уже знакомо окрасился в зеленовато-серые тона. Он выглянул наружу и увидел силуэты своих солдат, стоявших поодаль в карауле. Деревья леса за окопами тоже просматривались достаточно четко, несмотря на то, что снова пошел дождь. Все, кажется, работало, как надо.

— Видно неплохо, — сказал Зибер, отдавая прибор в руки Штайнеру.

Специалист сказал сухо:

— Я немного подкорректировал резкость. Но помните: матрица чувствительна к ярким вспышкам. Если русские начнут стрелять, то вспышки выстрелов могут ослепить прибор.

Зибер кивнул:

— Я понял, герр Штайнер.

Потом он посмотрел на Гофмана, который сидел в углу, готовя к бою свой автомат, и сказал:

— Ты будешь рядом со мной. Остальные твои люди — на позициях вокруг меня. Если русские подойдут — мы их встретим.

Гофман поднял свои наглые глаза и задал вопрос:

— А если Фолькнер или Манн попадут в засаду?

— Тогда мы неожиданно ударим русским во фланг, — ответил Зибер. — Но сначала, — посмотрим по обстановке. Я хочу понять, что задумал Ловец. Он тоже обязательно захочет разведать, не будет терять времени. Я знаю его повадки. Скорее всего, он тоже уже отправился на разведку.

Зибер пытался поставить себя на место Ловца. Он хорошо знал, что этот русский диверсант был очень хитер. Ловец не мог не понимать, что немцы постараются разведать его расположение. И Ловец, конечно, предусмотрел, что они станут искать способы проникнуть на его базу. И он, наверняка, уже подготовил ловушку. Именно поэтому по явному маршруту, по следам отряда Ловца, выходящим к действующей гати, хоть и притопленной в половодье, но достаточно надежной, раз по ней перешел через болото отряд с телегами, идти не имело смысла, поскольку оборона будет выстроена именно там. Вот и приходилось искать окольные пути…

Но Зибер считал себя хитрее. Он разделил свои силы. Он послал Степана с Альфредом Манном, потому что не доверял этому русскому до конца. Что-то в этом дезертире Зибера настораживало. Но он пока не определил для себя, что именно. Он решил, что, если Степан заведет Альфреда в ловушку — это будет меньшим из зол, чем если русский проводник заведет куда-то на погибель весь немецкий взвод.

«Я обхитрю тебя, Ловец, — снова подумал Зибер. — И когда я тебя найду, я не буду думать о мести. Я просто убью тебя хладнокровно. Как ты убил моих солдат. Метким выстрелом».

Он посмотрел на часы. До выдвижения группы Фолькнера — сорок пять минут. До рассвета — вся ночь впереди. И она обещала быть долгой. Он снова взял у Штайнера ПНВ, приложил к глазам и посмотрел в темноту. Зеленоватый мир был тихим, неподвижным. Только где-то далеко за болотом и лесом ухали пушки, создавая привычный ритм войны.

* * *

Степан шел впереди, опираясь на длинную жердь. За ним — Альфред Манн и пятеро солдат. Они шли по старой тропе, которую Степан, по его словам, знал с детства. Тропа вилась между кочками, иногда уходила в воду по щиколотку, иногда поднималась на скользкие островки из камней, поросших мхом. В темноте, которая из вечерних сумерек превращалась в настоящую ночь, видно было очень плохо. На небе не было ни луны, ни звезд. А из облаков падали капли дождя. Немного спасали положение лишь далекие вспышки за лесом осветительных ракет. Они давали возможность рассмотреть хоть что-то.

Манн шел следом за проводником, держа автомат наготове. Он смотрел на спину Степана и думал: этот русский боится. Его плечи сгорбились, его походка неуверенная. Но он знает дорогу. Это сейчас главное.

— Далека путя? — спросил Манн, коверкая русский язык.

Степан обернулся. Его лицо в тумане казалось бледным, как у мертвеца.

— Скоро, барин, — сказал он. — Еще полверсты. Там старая гать, она прямиком к лесничеству выводит.

Альфред кивнул, но в его голове крутились тревожные мысли: а что, если этот русский врет? Что, если он ведет их в трясину? Что, если он подослан партизанами?

Манн посмотрел на своих людей. Они шли растянутой цепочкой, каждый в пяти шагах от другого. Это было правильно: если русские устроят засаду, они не смогут всех убить сразу. Но и это не гарантировало безопасности. Потому что на войне никто безопасность не гарантирует. А они все находились на войне. Даже, когда не стреляли. И Манн всегда помнил об этом.

— Эй, рус, — окликнул он. — Стой.

Степан остановился. Обернулся. В отсветах далеких осветительных ракет он выглядел испуганным.

Манн подошел ближе, посмотрел