Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

Первой заявилась пронырливая старушка-уборщица. И смотрела она вовсе не на то, грязно ли в кабинете, а что на столах стоит, да какая атмосфера в коллективе: веселимся ли, не попахивает ли спиртным. Ну, это мои догадки, конечно.

Второй раз заглянула седоватая тётенька лет сорока пяти — вся из себя деловая. Забежала, мол, забрать подшивку какого-то вестника. Зыркнула по сторонам, оценила обстановку, и так же стремительно умчалась, не попрощавшись.

— Понимаешь, Толь, у нас народ в коллективе дружный, всё по-людски…, но вот Лида… — Оксана Петровна поморщилась. — В каждой бочке затычкой быть норовит — всюду лезет, командует. Она ж дочка старого товарища Фалина, и вместе с ним сюда и пришла, год назад. С тех пор ни с кем толком не сдружилась. Мы, конечно, старались поначалу…, но она как ежиха — колючая.

Женщина усмехнулась и добавила:

— Так что… мы все на твоей стороне. Честно. Хотя вот так лихо, как ты её сегодня осадил — я бы лично, наверное, не смогла. Хотя… может, и смогла бы, если б допекла.

Ночевать я поехал в гостиницу, поскольку в необжитой квартире было слишком уж неуютно. А утром следующего дня снова на работу — знакомиться с прямым начальством.

— Ну, мне уже рассказали, — встречает меня у себя в кабинете достаточно молодой дядя по имени Григорий Валерьевич Шумин.

Тридцатилетний… ну максимум тридцатипятилетний начальник мой был откровенно некрасив: лицо у него будто лунная поверхность — в кратерах разного диаметра. И сам какой-то немужественный: пузико, залысина, ещё и шрам над глазом.

— Год, как к нам пришла, и всё свои порядки наводит. Никто её не любит. Так что от меня лично — спасибо, — Шумин криво усмехнулся. — Но, в случае чего, сам понимаешь, чей она человек… А Валентин Михайлович заслуженным авторитетом пользуется в ЦК. Его так просто не уберут. Думай сам, как тебе отношения выстраивать.

— С ним как раз всё ровно, — отвечаю я. — Не любовь, но он понял, что отпор я дать могу.

— Их тоже можно понять — к нам да сразу на руководящую должность… — протянул Шумин, намекая, что их устоявшийся коллектив моё появление тут ещё не переварил.

Гриша — а он просил именно так себя называть, показывая, что не особенно чванливый — имел кабинет рядом с нашим. Отдельный, хоть и без секретарши.

Заодно сообщил, что мне в помощь, вернее, в прямое подчинение, ищут ещё одного человечка. Собственно, седьмой стол именно для него. Ну и вообще, все пятеро сотрудников в его отсутствии — на мне.

Интересно…, а те сотрудники, которые закреплены за разными организациями и работают не на Старой площади, — они что, сами по себе, что ли? Как вольные стрелки при ЦК? Например, «Международный фонд помощи левым рабочим организациям» ЦК КПСС — наш точно. Но вот как его глава соотносится с моим шефом — загадка.

Кабинет у моего шефа, несмотря на его уровень — а это, примерно, второй секретарь обкома по номенклатурной табели, если не повыше, — оказался небольшим. И обставлен он был без всякой кичливой роскоши: всё строго функционально. Массивный стол, кресло, пара шкафчиков и диван, на котором, как признался Гриша, он иной раз может прикорнуть в обед, предварительно закрывшись на ключ.

Имелся и компьютер — вообще уже третий, что я вижу в нашем небольшом секторе. Выходит, нас особо не балуют…, но и попусту не экономят. Такой себе советский минимализм: чтобы работалось, но не расслаблялись.

Вечерком уже ночую на новом месте — благо вещей с собой немного, да и постельное успел купить. Это сейчас в Москве не дефицит, слава перестроечным ветрам.

Квартира непривычная, чужая ещё. Особенно удивили потолки — такие высокие, что я даже задумался: а как лампочки в люстре менять? Это ж надо где-то стремянку искать.

На кухне — посуды минимум, да и из еды — голяк полный. Но холодильник я всё-таки врубил: пусть морозит — завтра затарюсь, дай бог.

Ожидал, что Аюкасова будет ломиться. Но нет. Я даже специально вышел на улицу, глянуть на её окна. Свет у Светки горел…, но ко мне так и не зашла. Чудеса, да и только.

Утром еду в институт на физиологию. Хоть и имею полное право не ходить, но чем-то мне фактурная преподша глянулась… Шучу. Просто хочу отношения наладить, ведь придётся у неё и учиться, и экзамен сдавать. А к ректору каждый раз не набегаешься. Тем более сегодня суббота, заседания Совета нет, так что все четыре пары — мои.

— Ну и что такое физиология? Только максимально коротко, — начала допрос на семинаре Варвара Семёновна.

— Максимально коротко? — я задумчиво почесал репу, изображая недалёкого спортсмена без особых интеллектуальных способностей. — Если коротко… то это наука!

— Э-э-э… — преподавательница даже растерялась: не поспоришь же, ответ-то железобетонный. — Ладно, уел… — буркнула она, поправляя очки. — А вот скажи мне тогда…

— Сердечно-сосудистая система, участвуя в доставке кислорода к работающим тканям, претерпевает заметные рабочие изменения. Увеличивается систолический объём крови, растёт ЧСС, минутный объём крови у тренированных спортсменов доходит до 35 литров в минуту и более. Происходит перераспределение кровотока в пользу работающих органов — в первую очередь скелетных мышц, а также сердца, лёгких и активных зон мозга, — тараторю я почти на автомате, назубок выученное с вечера. — При этом снижается кровоснабжение внутренних органов и кожи…

— Варвара Семёновна, а вы других спрашивать будете? — прервал этот физиологический поток Игорян, явно для того, чтобы прийти мне на помощь.

Женщина замерла, оглядывая кабинет. Тупые, но сильные боксёры и гибкие, хрупкие гимнастки пребывали в стадии охренения. А может, уже и следующей… Кстати, какая там после охренения идёт?

— И вообще мы это ещё не проходили… ну, то, что вы спрашиваете, — томным голосом протянула девушка с первой парты.

На вид ей лет двадцать, так что, скорее всего, она уже «на пенсии». Гимнастика ведь — спорт для юных. Вот и решила перезрелая спортсменка податься в тренеры.

Девица на мордашку была симпатичная, спору нет. Но фигура у неё — плоская, без признаков хоть какой-то выпуклости. Еще и кофточку обтягивающую надела. Смело.«Двадцать лет, а титек нет — это ж некрасиво…» — всплыло в голове из какой-то песни будущего.

Тем не