Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Коменданта щас вызову, — бросила она коротко. Фраза, в её исполнении, прозвучала как угроза.

Через пару минут появилась модная, молодящаяся фифа лет сорока.

— Пройдёмте, я вам лично покажу квартиру, — мило проворковала она.

Ну-с, посмотрим, что у нас тут? Небольшая прихожая. По левой стороне — туалет и ванная: размеры скромные, как и полагается в советских квартирах, зато за счёт высоких потолков выглядят просторно. Направо — кухня. И, надо признать, немаленькая: метров двенадцать, не меньше. Холодильник… нет, не «Розенлев», обычный «Саратов». Кухонный уголок, газовая плита (вот это я не люблю, но придётся привыкать), стол и два стула с мягкой обивкой — тоже неплохо.

Далее по коридору — две комнаты: зал и спальня. И сразу замечаю, что мебели там по минимуму. В спальне — шкаф и кровать, без постельного и подушек. Делаю пометочку: закупиться всем этим хозяйством. В зале — диван, два стула (копия кухонных), стол полированный, чёрный, и… всё.

А где книжный шкаф? Где мягкий уголок в виде кресел? Где, чёрт возьми, главный атрибут советского быта — телевизор? Ах да, телевизор я везу из Красноярска. Как знал!

— Бедновато, но чистенько. Жаль, ковров нет, — говорю я, расписываясь за материальные ценности.

— Зато посуда есть: сервиз, сковородки и прочее. И это всё от прежних жильцов, так что за них вы ответственности не несёте, — резонно заметила комендантша. — Молодой человек, вы, я вижу, с заслугами…, но всё же вынуждена ознакомить вас с порядком проживания…

Да, без орденов, уверен, лекция была бы длиннее, и запретов в ней было бы больше.

Тороплюсь на заседание, хоть и понятно, что ничего интересного там опять не будет — тот же бюджет по графику… И тут — горе мне — внизу сталкиваюсь со Светкой Аюкасовой. Вот почему я такой невезучий? Какого хрена она вообще не на учёбе?

— Привет, Свет! Будем соседями! — жизнерадостно раскрываю объятия, надеясь отделаться минутной болтовнёй.

— Угу, привет… Ты извини, говорить не могу, видишь — от врача. Зуб лечила… хреново мне… — морщится она.

— Ты водкой обязательно прополощи, — шучу я с облегчением и топаю к машине.

И тут — оп-па. Возле моей машины стоят гайцы. Двор непростой, хотя и без идиотских шлагбаумов, как в будущем — въезжай кто хочешь. Но эти двое явно тут не просто так. И чё им надо? Они что, номера ЦК не видят?

Глава 22

Глава 22

— Всё равно не положено, — разоряется строгий сержант, пыжась от собственной важности. Он даже не офицер, а гонору — как у майора, не меньше.

— Проблемы какие? — спрашиваю у своего водилы. А дядя мне, судя по каменной морде и непробиваемому взгляду, попался бывалый и с гаишниками, думаю, разбираться умеет.

— Да встали мы не там, — пожимает он плечами. — Я им сказал, что я человек маленький: куда поставили — там и стою…

— Тут стоять нельзя, знак видите? — сержант делает страшное лицо. Ну, по крайней мере, он так думает. — Да и вообще…

Вот это «вообще» от правоохранительных органов меня всегда настораживает. Под «вообще» у таких обычно скрывается одно: «Я тут власть. Что скажу — то и будете делать».

Но… стоп. Тут ведь могут быть и реальные заморочки. Двор-то не простой — ЦКшный, элитный. Интересно, имеют ли гайцы вообще право трогать машины с нашими номерами: проверять, останавливать, а тем более — штрафовать?

Пока обдумываю это, второй гаишник, который молодой и соответственно не такой наглый, робко просит:

— Вон там поставьте машину… Ну что вам, сложно?

— Тьфу, делов-то. Мы вообще сейчас уедем, — радуюсь я такому простому решению вопроса.

Только открыл дверь машины, как из подъезда вылетает Светка, держась за щёку.

— Толь, захвати меня, тут две остановки… — просит она жалобно. — Купить анальгин надо в аптеке… И водки, говоришь, взять? Поможет?

— Хуже не будет, — хмурусь я, но пропускаю надоеду на заднее сиденье. Вот как чуял — от Аюкасовой так просто не отделаться.

— Командир, — обращаюсь к водиле, — сначала до аптеки, потом — в Верховный Совет. Свет, покажешь, куда ему ехать?

— Ага, покажу! — обрадовалась Светка и затараторила: — Так рада, что ты в нашем доме жить будешь! Толечка, а ты не хочешь к тёте в гости съездить? Она тебя лично звала!

— На пирдуху её или просто побухать? — уточняю я, припоминая, что Раиса Максимовна устраивает свои «творческие вечера», именуя их кратко и ёмко — «пирдуха», имея в виду «пир духа».

— Это уж как хочешь, но пока пирдухи не планируются, — хихикнула Светка. — Ой, вот тут остановитесь, пожалуйста!

Аюкасова, выскочив на остановке, бросила мне «Пока», и умчалась, оставив в салоне аромат дорогих духов, а я еду во Дворец съездов на работу.

Там сегодня ничего интересного — продолжаем пилить бюджет, и я, чтобы не скучать, втихушку читаю конспекты по физиологии, которые стрельнул у Игоряна… Ещё до того, как попытался улизнуть с занятий и был заловлен преподшей. Послезавтра намереваюсь посетить институт, и опять первой парой — «физиология». Что меня будут спрашивать — и к гадалке не ходи.

После заседания, с которого я всё-таки слинял пораньше, еду на свое новое рабочее место в ЦК и по дороге размышляю, как мне жить дальше.

Совмещать учёбу и работу — дело обычное, многие так живут. Но у меня ж не два фронта, а целых три: учёба, работа, заседания. Хотя, по факту, ни одним из своих трёх важных дел я могу и не заниматься — причём совершенно безнаказанно. Так что до сих пор не пойму: я сейчас по уши загруженный человек или, наоборот, свободен как птица? Ладно… с этим разберусь позже.

Вообще-то важных дел у меня больше — четыре. Ещё и спорт. Надо решить, ехать ли в ноябре на матч Болгария — Европа, и заодно — на кубок мэра Манилы, или ну их к чёрту?