Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Тольяяя! Мы готовы празтновать, — пропела Агне, как только я вошел в кабинет. — Но тебя вызвали к Фалину. Так что сходи, пока трезвый…

Эта прибалтийская красотка, по всему видно, вознамерилась сокрушить меня своей красотой и надела сегодня красные туфельки на высоком каблуке и короткое платье, открывающее стройные ноги и грудь! Да, декольте имеется и приличное, я бы даже сказал — стратегическое. Хотя, может, это у неё просто повседневная форма одежды.

— Понял. Бегу, — отвечаю я, пока умалчивая о том, что пить вообще-то не собираюсь.

— И осторожнее… эта змея Лида очень злой тон сказала! — немного коряво добавила Агне.

Я даже не напрягся. Работаю второй день — какие косяки? На работе пробыл минут десять от силы. Ну в чём я мог провиниться?

— А, прогульщик… ну наконец-то соизволил на работе появиться. Жди, Штыба… сейчас доложу, — ехидно улыбнулась Лида, окончательно став похожей на гадюку.

Характеристика, данная Агне, как нельзя лучше подходила секретарше Фалина — ну прям в точку! Как я сам раньше не дотумкал, на кого она похожа?

— Лида, вы шуточки вашему мужу оставьте, со мной так не разговаривайте, а то будет докладная. Я не прогульщик, выражения подбирайте, и на «вы», пожалуйста. Кто вас вообще на эту должность взял?

В приёмной всего три человека — старичок и две тётки. И все трое деликатно делают вид, что изучают бумаги, которые принесли с собой, но вижу, впечатлены отлупом, который я дал.

Что-то мне перестаёт нравиться отношение ко мне тут. И это — в первые дни! Хорошенькое начало… Нет, я, конечно, могу и потерпеть — возраст и всё такое… Но привык я у себя в крайкоме к уважительному отношению. Особенно от тех, кто рангом пониже.

А здесь… как будто попал в чужой курятник, где петухи уже назначены, а я — новый цыплёнок, которого надо клюнуть ради порядка. Но я ведь прекрасно знаю: как себя поставишь с первого раза — так к тебе и будут относиться. Так что, потерпеть я могу, но не в ущерб самоуважению. И уж точно не от таких, как Лида.

— Да как ты смеешь… — взвилась секретарша, держа трубку селектора у уха, и тут же сменила тон на заискивающий: — Валентин Михайлович, тут к вам Штыба. И сразу нахамил… Да, совсем возраст не уважает… Поняла… Передам, чтобы заходил.

Да плюнуть и растереть. Захожу в кабинет, раз пригласили, и натыкаюсь на наезд:

— И как это понимать? — грозно спрашивает Фалин.

— Никак, — отвечаю спокойно. — Неправда это. Обманывает она. И вообще, где вы её нашли? Ничего, сегодня докладную напишу на ваше имя и копию… сами знаете куда. А то тыкает мне, прогульщиком обзывает. Впрочем, если извинится сегодня — вопрос закрою. Но вы обязаны с ней беседу провести, — выдерживаю взгляд Фалина с непробиваемостью танка.

Куда писать копию, я, вообще-то, понятия не имею. Но Фалин, как и Лукарь, относится к тем людям, которые умеют домысливать. И куда в таких случаях шлют копии — он, судя по выражению лица, в курсе.

— Ну хотя бы то, что она старше вас… — недовольно, но всё ещё твёрдо спорит шеф.

— По должности я старше, — перебиваю его. — А по возрасту… ну, знаете, сомнительное преимущество. Мы же не в Корее какой-нибудь или Японии — у нас людей по деловым качествам судят и по моральному облику. Я ей права тыкать не давал. И с чего это я прогульщик?

Делаю паузу, смотрю шефу прямо в глаза:

— Нет, если вы тоже так считаете, тогда уже докладная будет и на вас. А был я на заседании Верховного Совета…

— Да видел я тебя. Слава Богу, трансляции прямые… Сидишь там, почитываешь газетку да обзор людям загораживаешь… — буркнул Фалин и бросил в селектор: — Лида, зайди.

— Я почитывал, как вы выразились, не газетку, а учебник по физиологии, — спокойно поясняю. — Потому что, помимо всего прочего, ещё и учусь. И завтра на занятии в институте меня спросят.

Фалин хотел что-то вставить, но я не дал:

— А если вы про вчерашнее заседание, когда Горбачёв ко мне с трибуны обратился, то это он пошутил так. Я его знаю. И шутка была доброжелательная…

— Да какой Горбачев? Что вы его слушаете? — слышу голос секретарши сзади.

— Генеральный секретарь ЦК КПСС, — поворачиваюсь я к ней. — Или вы другого знаете?

И он, между прочим, меня поздравил. В отличие от вас, кстати. С победой на чемпионате мира…

И зал весь поддержал аплодисментами.

— Да что ты сочин…

— Лида, помолчи, — обрывает её Фалин и затем уже мягче — ко мне: — Так и я пошутил — конечно, ты не прогульщик. И Лидия Петровна, думаю, пошутила… Так ведь?

— Да! — пробурчала Лида осипшим голосом, потеряв сразу весь свой задор.

— Поздравим, разумеется, тебя с чемпионством. Но позже. В стенгазете отметим. Кстати, не хочешь принять участие в её создании?

— Не хочу! — отрезаю я.

Зубы мне заговаривает. Нашёл, понимаешь, пацана!

А шеф, похоже, дал заднюю. Хреново только, что теперь он меня невзлюбит… Хотя, скорее всего, ничего я не потерял — он и так был настроен негативно.

— Лида, Анатолий Валерьевич — замзавсектора, и прошу обращаться к нему на «вы». Требую даже, — строго выговаривает Фалин своей сотруднице.

— Я на «вы»! — безбожно врёт секретарша.

— Там три человека в приёмной сидели, — снова поворачиваюсь к ней, — давайте у них спросим.

— Ладно, Лида, иди на рабочее место. Потом поговорим, — устало говорит Фалин и дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, продолжает:

— Ну, теперь, раз мы разобрались с твоими обидами…

— Не разобрались. Извинений я так и не услышал… И желательно при тех людях, при которых хамила. Там в приемной было три человека, и они теперь уверены, что я прогульщик.

Делаю вид обиженного мальчишки, а на самом деле хочу иметь хоть какой-то козырь на руках. Ведь не просто же так меня вызвали! Что-то хотят сказать и скорее всего неприятное. Только вот что — ума не приложу.

— Экий ты обидчивый… — вздыхает Фалин. — Давай