Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

Кабинет действительно уютный и обжитой: в отдельном углу стоят холодильник, плитка и чайник — целый мини-буфет. Семь столов, помимо остальной мебели, намекают, что сотрудников тут может быть больше шести, если считать вместе со мной.

Катя уже успела мне всех описать, поэтому я быстро сориентировался: этот лысеющий дядя — Балтача Кирилл. Вот так, без отчества. Хоть он и старше всех, но новенький — работает меньше года, так что авторитета пока не нажил.

Дальше кулинарка Катя и рядом с ней Оксана Петровна — сухощавая тетка сорока двух лет с вредным характером. Оксана Петровна тащит треть работы сектора, и мне с ней… Ну, не детей крестить, конечно, но работать придётся плотно. Она и второй сотрудник-мужчина — Вениамин Потапов, модный франт, ровесник Кати — мои единственные прямые подчинённые.

А вот и молодая звезда нашего небольшого коллектива — красавица Агне Лингите. Судя по суффиксу, незамужняя: будь замужем, была бы Лингене. Сидит она рядом со мной — наши столы стоят в одном ряду у окна, и это, честно говоря, не есть хорошо.

Юбка у двадцатисемилетней коммунистки — совершенно буржуазного, минимального размера. И поскольку сидим мы бок о бок, её круглые коленки будут мозолить мне глаза ежедневно. Поэтому я рискую повторить судьбу Бубликова из всеми известного фильма.

Почему я решил, что она будет сидеть рядом со мной? Ведь свободных столов два. Да просто Катя сказала, что у меня будет свой компьютер, а он в кабинете один. Пока меня не было, его юзала Катюша, и я заверил девушку, что она и дальше может за ним работать.

Что за комп? На удивление, вполне приличный. И у меня, и у моего шефа Григория — «Compaq Deskpro 386/25». Только у меня диск и оперативки поменьше. Поэтому Катя и работала у шефа. А может, из-за какой-нибудь секретности… кто их знает.

Что удивило сразу — цветной четырнадцатидюймовый монитор «Compaq VGA 14». Первый раз такой вижу в этом теле. Остальное, думаю, убого.

— Здравствуйте, товарич! — первой отреагировала на моё появление литовка, произнося приветствие с заметным прибалтийским акцентом.

Представляюсь, знакомлюсь. Если верить источникам информации в лице Катерины, то и Кирилл, и Вениамин… да и вся женская часть коллектива — пьющие. Не часто, разок-другой в месяц, но стабильно. Поэтому я без лишних прелюдий вытаскиваю из сумки заранее припасённые бутылки испанского хереса и французского коньяка. Плюс коробки конфет, ну и так, по мелочи… И понимаю: если уж не любовь моих будущих соседей по кабинету, то уверенный нейтралитет я себе обеспечил.

— Мы не пьёммм! Только за знакомство, и по празтникааам… Веня, какой у нас там празтник? — протянула Агне, смешно надувая губы.

Вениамин уже полез в перекидной календарь, явно готовясь найти там «День геолога», или «День работников связи», лишь бы был повод.

— Стоп, товарищи! — останавливаю я этот порыв. — Я только вчера ночью прилетел, и сейчас мне по делам надо… Так что давайте отложим знакомство на завтра.

— Савтра можно! Гришы ещё не бутет! — радостно согласилась Агне, и Веня послушно спрятал календарь в стол.

Похоже, День взятия Бастилии у них впустую не проходит. Катя рассказывала: если праздник или чей-то день рождения — они либо тут культурно накрывают стол, либо идут в ресторан. Тем более что все шесть сотрудников холостые.

Ну, как холостые… Оксана Петровна — вдова. Веня и Кирилл — в разводе. Катя и Агне — перманентно замужем, но именно в данный конкретный момент — обе свободны. У Кати, правда, взрослая дочь — классическая «ошибка студенческой молодости». А Агне пока бережёт фигуру.

— Вот зачем эти плоские ключики, которые мне в кадрах выдали! — обрадовался я, устраиваясь за столом поудобнее и разглядывая корпус компа.

— Да, это замок, — кивнула Катя. — Он клавиатуру блокирует. Если ключа нет — даже пароль не ввести.

— Compaq Security Lock, — важно и многозначительно добавила Агне, покачивая ногой в чулочках… Да, именно в чулочках. Вот ведь зараза.

Становится смешно от такой напускной важности и передо мной уже не шикарная дива, которая загадочна, как вселенная, а обычная девчонка, которая хочет иногда выглядеть умной.

Прощаюсь и еду на метро на заседание Совета. Попал как раз на обеденный перерыв и почти сразу же наткнулся на БН.

— Штыба, понимаешь, соизволил приехать! — пытается продавить меня в рукопожатии Ельцин. — Всё тут, понимаешь…, а он…

— Раньше — никак. Борис Николаевич, я дела сдавал же. Теперь вот в ЦК работаю, в международном отделе.

— Да хвастался ты уже. А что за мохнатая лапа помогла? Не так-то просто туда…

— Кстати, мой нынешний шеф что-то не очень вас любит. Говорит, мол, раз ты, Штыба, в группе у Ельцина, то будешь критиковать! — моментально съезжаю я со скользкой темы.

— Фалин-то? А чего ему меня любить? — соглашается Ельцин. — Ну, а ты что сказал?

— Сказал, что обязательно буду… Ну и покритиковал, не отходя от кассы.

— Ай, молодец, — смеётся БН. — Да и правильно — болото это надо потревожить. Слышал, что в Берлине творится?

— И в Лейпциге. Кое-кто мышей не ловит, — доверительно сообщаю на ухо оппозиционеру. — Думает, что это Перестройка у них началась.

— Ну-ка… Отойдём… — Ельцин становится серьезным. — А ты что думаешь?

— Крах системы социализма, думаю, — честно признаюсь я. — И если реагировать с позиции «вот сейчас социализм станет лучше», то можно упустить момент, когда сметут номенклатуру, и мы будем выглядеть очень бледно, пытаясь усидеть на двух стульях.

— Сам так же думаю, но вслух, Толя, такие вещи не говори. У нас рано. А немцы… Ну, пусть сами разбираются. Нет, Толя, голова у тебя! И главное, суть ухватил — «крах системы»! То есть, думаешь, и в других странах….

— И в других: Польша, Венгрия… и у нас…

Отношение Ельцина к развалу соцлагеря, я знаю, такое же как и у Горбачева. И это забавно — ведь они непримиримые оппоненты. Горбачёв — за «обновлённый социализм» и «общий европейский дом». Ельцин — за демонтаж старого строя и переход к рыночной, национальной политике.Проще говоря, в 1989-м они вроде бы стояли рядом, но смотрели в разные стороны: Горбачёв — на Берлинскую стену как на сигнал реформ, Ельцин — как на символ конца ГДР.

Как я к этому отношусь? Да просто: не