Государственный Алхимик - Анна Кондакова

вывалилось существо. Крупное, размером с медведя, но видом похожее на пузатое чудовище с круглой головой и длинными лапами, только искусственное, созданное из какого-то сплава — в темноте и не разберёшь.

Оно зарычало, будто в его утробе заскрежетал огромный паро-мотор, и кинулось наперерез летящим в меня ветрорезам.

Те со свистом пронеслись по воздуху и все пятнадцать угодили в большое стальное тело чудовища.

Оно прикрыло меня от удара!

Прикрыло, чёрт возьми, хотя не должно было!

Замерев в шоке, я бы мог задаться вопросами: откуда взялась эта махина? Или кто её создал? Или почему она меня прикрыла?

Но от одного вида этого железного урода меня бросило в холод, будто моё сознание швырнули в прошлое — туда, где я сражался с такими же тварями, с сотнями таких же уродов!

Это был гомункул.

Самый настоящий гомункул!

Огромная искусственная тварь, очень похожая на моих заклятых врагов из прошлого мира. И эту тварь создал алхимик, никаких сомнений…

Гневный рык главаря стаи оборвал мои мысли.

— Юрли! Кир-р-рики са!

Он бросился в атаку сам, больше не надеясь на охрану. Причем, атаковал не гомункула, а меня.

Мой меч тут же пошёл в дело.

Мы сшиблись в жестокой схватке — давно я не ощущал такого напора! Все эти чёртовы восемь лет! В новом мире я ведь ни с кем вот так ещё не сражался. По-настоящему. Виртуозно, безжалостно и даже бешено.

Главарь стаи оказался сильным противником. Ловким и быстрым.

Его поющие клинки мелькали, бились о мой Доспех, и на этот раз я ощущал каждый удар. Броня защищала меня всё меньше. Правда, в ответ противник тоже получал недурно.

Я рубил мечом с таким гневом и мастерством, что кочевник поначалу отшатывался от меня в ужасе: подлетал, бросался в стороны, уворачивался, пригибался и отбегал мелкими шажками.

Он не ожидал от мирного мага таких знаний в фехтовании.

Какой-то лабораторный алхимик машет мечом, как настоящий боец!

Несколько раз мне удалось резануть его по кожаному жилету, задеть по запястью и плечу. В итоге один кинжал он всё же выронил и на пару секунд остановился, будто никак не мог поверить в происходящее:

— Ты-ы… ты кто-о?.. — выдавил он, сверкая глазами в прорезях маски и едва переводя дыхание.

Отвечать я не стал.

Снова бросился в бой.

Тем временем железный гомункул неуклюже сражался со стаей. Точнее, не сражался, а просто отмахивался от них, подставлялся под удары гарпунов, толкался, пихался, таранил, рычал, топотал, размахивал длинными руками и скрежетал суставами.

Его задача была простой: не подпускать ко мне стаю и дать сразиться с главарём один на один. Тот, кто создал этого гомункула, отлично понимал, что делает. Если выживу, то доберусь до этого алхимика, ведь сейчас он тоже нарушал закон о мирных магах, как и я.

В этот момент место схватки окружили деревенские.

Кажется, сюда явились все тридцать семь душ. Мужчины, женщины, старики, дети — никто не остался в стороне. Грязные, вымотанные, раненые, обожженные, но пришли. И дед Архип, и кузнец с клюкой, и обе бывшие горничные, и мужики, что работали в усадьбе. Даже староста деревни не сбежал.

И настроены они были решительно.

Ну а потом к ним присоединились ещё двое из усадьбы: Нонна и Эл. А позади них встал мой рысарь.

Увидев такую толпу, кочевники тут же отпрянули от гомункула, поднялись в небо и зависли над крышей мельницы. Их осталось уже не пятнадцать, а шесть. Седьмой был главарь.

И к этому уроду у меня имелся вопрос.

— Что вы искали в усадьбе⁈ — громко спросил я у него после очередного удара мечом. — Говори! Зачем ворота сожгли? Что вам тут было нужно?

— Не твоё дело, юрли! — огрызнулся главарь. — Это только наше дело!

— Значит, что-то всё же искали?

Он не ответил.

Вместо этого внезапно остановил наше сражение, перестав нападать, и поднял руку с кинжалом над головой. Затем зажал одно из отверстий на клинке пальцем, и его ветрорез издал громкий гудящий звук.

У-у-у-у-у-у-у-у!..

Кочевник опустил гудящий кинжал, убрал его в ножны на груди и снова заговорил со мной:

— Мы уходим, юрли. И больше не придём, чтобы атаковать тебя. Даю слово стаи. Вы победили. Но честь свою я не потерял. Признать поражение вовремя и сохранить соратникам жизнь — это мудрость и сильная воля. Сегодня Аравик-Орёл признаёт своё поражение перед тобой, ратный алхимик Илайя.

Он сам снял маску.

Сделал это медленно и торжественно, будто совершал самый великий поступок на свете.

Кто-то из деревенских ахнул, увидев кочевника без маски. Некоторые зашептались, ну а я внимательно оглядел его лицо.

Это был уже пожилой кочевник, его лоб и щёки были испещрены шрамами, будто кто-то изрезал ему всё лицо. Либо это был варварский ритуал самих кочевников, либо садистская пытка врага.

— Прощай, Илайя! — добавил Аравик-Орёл. — И пусть мой клинок поёт о надежде, что больше мы никогда с тобой не увидимся. Я не поверил своему младшему сыну Чэйко, когда он пришёл сегодня и передал твоё дерзкое послание. Я посчитал, что мой сын — трус, и наказал его. Он дал сорвать с себя маску, хотя должен был выбрать смерть. Но теперь я знаю, зачем он согласился на поражение. Чтобы защитить нас. Лучше потерять маску, чем семью. И сейчас я делаю то же самое. Ну а ты защищаешь свою семью, Дар-ри най.

Он окинул взглядом толпу деревенских и выкрикнул:

— Мы просим прощения за мародёрство и сожжение! За это мы заплатили вдоволь нашими жизнями! Мы не хотели нападать! Нас заставили!

Оставшиеся кочевники тихо заверещали в небе:

— Дар-р-р-и най, Аравик! Аравик!

Никакого боевого клича, вроде «Пиюй-юй-юй» или «Кир-р-рики-ки», больше не было слышно.

Не надевая на себя маску, главарь поднял обе руки. Телохранители тут же спикировали и подхватили его по обе стороны, а затем подняли в небо. Через какое-то время их крылатые силуэты исчезли в дымной ночи.

И пока я за этим наблюдал, то даже не заметил, как Доспех на мне исчез, а вместе с ним исчез и меч из руки.

Ещё полминуты все стояли и смотрели на небо, даже чёртов гомункул, ну а потом я первым обернулся и посмотрел на остальных. Надо было хоть что-то сказать, а у меня не находилось слов.

С чего начать?

С поздравлений, что мы победили?

С извинений, что вся деревня сгорела?

С обещаний, что мы всё восстановим?

С объяснений, откуда