Государственный Алхимик - Анна Кондакова

слышал, как ты что-то нашёптывала своему Илюше на кухне! Слышал, как ты кричала на него! Когда кочевники напали, я стучал в дверь, но ты не выпускала его! Ты решила сказать ему, где тайник с Кладезью Государственного Алхимика, да? Побоялась, что усадьба сгорит и тайник пропадёт?

— Какой тайник, Витя?.. — всхлипнула няня и опять застонала от боли. — Я ничего не знаю… не знаю… Витенька…

— Знаешь! — рявкнул тот. — Ты всё знаешь, старая карга! Как же я раньше не понял, что ты все тайны Михаила знаешь! Выкрала его секреты, убогая травница! Но ничего… ничего… сейчас ты у меня заговоришь! Выпей-ка вот это!

Больше слушать я не стал.

Пинком распахнул дверь в кабинет и ударил магией Первозванного. Причём, после боя с кочевниками сил во мне почти не осталось, так что у меня имелся только один вариант внезапного удара.

Его я уже использовал во время первого собрания с деревенскими.

Тогда я просто рявкнул на них так, что все ужаснулись. Такой эффект давала одна-единственная Формула Громогласия. Это была техника из Режима Войны, и её порой использовали для дезориентации противника.

Именно её я сейчас и использовал.

— УЙДИ ОТ НЕЁ!!! — прогорланил я так, что вздрогнули стены.

Этого хватило, чтобы Виктор замер, как контуженный.

Он горой навис на няней, а та сидела привязанная к стулу, маленькая, щуплая старушка, облитая раствором коллоидного серебра.

Я бросился на Виктора с лабораторными щипцами — больше у меня всё равно ничего не было. Но по пути прихватил ещё и глобус Михаила. Он стоял на тумбе у рабочего стола.

А глобус-то был старинный.

Стальной и тяжёлый, как ядро!

Не церемонясь, я обрушил его на затылок Виктора и от злости даже не заметил, как пропустил через ладонь ещё одно заклинание.

Формулу Усилителя Мышц. Это придало моему удару серьёзной мощи.

Виктор рухнул на пол, как подкошенный. Из его разбитой головы тут же хлынула кровь, и теперь её ни с чем нельзя было перепутать, хоть пол в кабинете и был залит красно-коричневым раствором.

Этот ублюдок поил и обливал няню антисептиком!

Он отлично знал, что для Чумной Природницы коллоидное серебро было ядом — оно приносило таким магам невыносимые муки.

Ногой я перевернул Виктора на спину. Он был жив, но без сознания.

— Илюша! Илюшенька! — запричитала няня. — Ты в порядке?

Она была неисправима.

Даже, сидя связанная на стуле после пыток, она переживала не о себе, а обо мне. Я-то в отличие от неё был как раз в порядке.

— Няня… простите меня… — Я кинулся к ней и быстро перерезал путы на её руках остро заточенными щипцами.

— Простить? За что? — Она уставилась на меня в недоумении, и от взгляда её пронзительных глаз мне стало не по себе.

— Я бросил вас одну… с предателем.

— Но ты не знал! — Няня крепко обняла меня и тут же отпрянула. — Пожалуйста, Илья, не убивай его. Не бери греха на душу. Пусть он ответит по закону…

— Какой закон, няня? — с горечью ответил я. — Нет давно в нашей семье никаких законов. Только закон силы и хитрости.

Сказав это, я посмотрел на Виктора, истекающего кровью. Затем рывком поднял его за ворот пиджака и усадил его безвольное тело на тот самый стул, на котором этот урод пытал няню.

— Илья, ты должен знать, что это он отравил пирог, — тихо сказала Ангелина. — Тот пирог, который я должна была тебе на завтрак отнести.

Я связал руки Виктора верёвкой, выпрямился и посмотрел на няню. Внимательно так посмотрел. Прямо в глаза.

А потом спросил то, о чём хотел спросить ещё после своего возвращения сегодня:

— А остальные пироги отравили вы?

Она медленно моргнула, не отводя взгляда. Затем вздохнула и опустила голову.

— Как ты догадался?

Я нахмурился. Значит, все мои подозрения оказались верны.

— Это я понял не сразу, — честно признался я. — Только когда приехал на то ядовитое белое поле вместе с вашим противоядием. Я брызнул несколько капель на отраву, но зелье не сработало. Вообще никакого эффекта. Это значит, что та отрава, которую подложили в пироги, была не из Хинских Рудников. Вот поэтому Нонна не почуяла отраву. Потому что там был совсем другой яд. Без запаха. Вашего приготовления. И у вас имелось противоядие, поэтому вы знали, что всех можно спасти. Что вы и сделали. Только зачем вам всё это надо было?

Няня плюхнулась в кресло Михаила, будто её не удержали ноги.

— Да-а, Илюша. Ты меня поймал. Это я отравила пироги. Но только те, которыми мы с Нонной угощали всех в столовой. А причина была простая. Когда я готовила тебе начинку, то почуяла неестественный запах фруктов, но только в одном из пирогов. Он предназначался тебе. Тогда я поняла, что отравитель находится в усадьбе. И я решила…

Она вздохнула, подняла голову и опять посмотрела мне в глаза.

— И я решила отравить остальные пироги, чтобы посмотреть на реакцию тех, кто их ел. Для отравителя бы это было сюрпризом. Во-первых, он должен был удивиться, потому что не ожидал второго отравителя. Во-вторых, он должен был перепугаться, ведь противоядия от отравы из Хинских Рудников нет. Он мог подумать, что я угостила всех тем пирогом, который отравил именно он.

— И что в итоге? — спросил я. — Ваша уловка сработала?

— Частично, — покачала головой няня. — Господин Лавров и Нонна есть не стали. Зато остальные слопали за милую душу. Реакция у всех была одна и та. У всех, кроме одного. Витя очень разозлился. Ему было плохо, но он впал в такую ярость, что накричал на меня. А когда я поила всех противоядием, то он обречённо прошептал, что это бесполезно. С чего он взял? А с того, что заранее знал о яде, от которого нет противоядия.

Я потёр вспотевший лоб.

Няня, конечно, учудила историю, но задумка-то была неплохая.

— А почему вы мне о Викторе не сказали?

— Я хотела точно убедиться, чтобы не обвинять человека. Всё же Витю я знаю с детства и не могла поверить, что это он. Но когда на усадьбу напали кочевники и ты оставил со мной Виктора, он сразу на меня напал. Сказал, что я скрываю секреты Михаила и что рассказала их тебе. Он, конечно, был прав. Один секрет я