Государственный Алхимик - Анна Кондакова

— А ты нашего Силю видел? — вдруг спросила у меня Полька. — Его зовут Сильвестр, но мы зовём его Силя. Так красивше.

Я опять уставился на кузнеца.

— У тебя есть ещё и сын?

Тот усмехнулся.

— Ну как бы… относительный сын.

Он бросил метлу на землю, грузно оперся на клюку и сунул правую ладонь под ворот своей грязной рубашки. По этому жесту сразу стало понятно, что кузнец — маг.

Только маги таким жестом кладут ладонь себе на левое плечо, чтобы взаимодействовать с Тагмой.

— Выходи, Силя! — позвал кузнец.

Через несколько секунд из-за кучи обгоревших брёвен вышло существо. Тот самый железный гомункул, которого я уже видел вчера во время боя.

— Это наш Силя, — представила гомункула Полька. — Он добрый и ходит только тогда, когда папа разрешает. Вообще-то Силю никому нельзя показывать. Он нам просто по дому помогает.

— Так значит, этот гомункул — твоих рук дело? — Я повернулся к кузнецу. — Ты алхимик? Железная каста, да?

Видимо, вид у меня был немного злобный, потому что Микула сразу нахмурился, а Силя тут же скрылся за кучей.

— А что тебя не устраивает? — насторожился кузнец. — Гомункулов боишься?

Я сжал челюсти до скрипа зубов.

Знал бы он, что гомункулов я не боюсь, а ненавижу. Что я сражался с ними всё своё детство в прошлом мире, что этих гомункулов я перевидал столько, сколько ему не снилось. Разного вида, разного размера, разной силы. Что я уничтожал их, жёг до пепла, откручивал им головы, рубил на куски, разрывал на части…

— Эй, Илья! — оборвал мои мысли Микула. — Твоё предложение насчёт няни ещё в силе?

Я медленно выдохнул, давя в себе ненависть к железному Сильвестру. А ведь этот гомункул тоже вчера меня прикрыл во время боя, и этого факта уже никуда не деть.

Да уж. Никогда бы не подумал, что доживу до такого.

К тому же, некоторые подробности жизни кузнеца застали меня врасплох. Оказалось, что его «относительный сын» — железный гомункул; а его «относительная дочь» — наполовину монстр. Хотя… у меня вот есть «относительный конь» — и ничего, живу как-то.

Однако чудный у меня будет помощник.

С другой стороны, лучше всё равно не найти. Сейчас вообще было не до капризов. Мой отец не даст мне долгой передышки, а значит, надо подготовиться как следует, и кузнец мне очень даже пригодится. Он железный алхимик и хороший мастер, раз смог создать гомункула с управлением через Тагму.

Я кивнул.

— Да, предложение в силе. Если твоя Полька, конечно, не против.

— Да нет! — тут же обозначила сама Полька.

— «Да нет» — это «Нет, я против»? Или «Да, я не против»? — нахмурился я.

Полька закатила глаза и ответила чётко:

— «Да нет» — это «Я согласна». Ты вообще в школу-то ходил? Буквы русские разумеешь? Газеты читаешь?

Я покосился на кузнеца.

Насчет разумения русских букв — это она от него нахваталась, уж точно. Видимо, он сам её и обучал этим самым буквам. Школы-то здесь нет. По газетам учатся.

— Тогда жду вас в усадьбе вместе с дочерью. — Я протянул руку кузнецу.

Тот вытер ладонь о штанину и ответил на рукопожатие. Крепко так ответил, до хруста в костяшках (моих, разумеется).

— Что ж, заглянем, раз приглашаете, Ваше Сиятельство.

Мы друг друга отлично поняли.

В этот момент издалека донёсся голос деда Архипа:

— Илья Борисыч! Микула! Чегось там застряли-то? Идите скорей в усадьбу! Вы должны это увидеть!

Я сразу напрягся. Стоило оставить дела на десять минут — и уже появилась проблема.

— Что случилось⁈ — крикнул я и поторопился к рысарю.

Дед всплеснул руками.

— Там раздолбай-артефактор такую штуку намагичил, что незнамо теперича, рыдать али радоваться! Но он определённо что-нибудь разрушит! Намытаримся мы с ним, окаянным! Помяните моё сло…

Внезапно его голос утонул в таком оглушающем грохоте, что не осталось сомнений: что-то уже рухнуло.

Глава 23

Когда я примчался в усадьбу, картина предстала… хм… удивительная.

Не страшная, не смешная, а поражающая!

Во дворе собралась толпа, а Лаврентий стоял впереди всех и вытягивал правую руку вперёд.

В руке он держал маленькое складное зеркало. Похоже, оно принадлежало Нонне. От зеркала исходил синий луч на несколько десятков метров, ну а в его свете, прямо у всех над головами, зависла куча обгоревших обломков.

Она левитировала в воздухе, будто не имела веса!

Я замер с открытым ртом.

Неужели Эл создал артефакт левитации?..

Ха-ха! Вот, что значит — маг из рода одухотворенных артефакторов! Сделать вещь для управления левитацией — это тебе не «крестиком вышивать». Надо иметь не только хороший ранг, но ещё и особую касту!

Весь лохматый и вспотевший, с засученными рукавами своего франтоватого костюма, Лаврентий стоял с зеркалом в руке и безотрывно смотрел на кучу, которая поднималась всё выше над землёй.

Позади Эла стояла Нонна.

Она была в шоке. С ужасом и восторгом таращилась на своё зеркало в руке Лаврова. Кузина так восхитилась талантом мага, что не удержалась от похвалы:

— Лаврентий Дмитрич! Это великолепно! Вы удивительный мастер!

Зря она так сказала.

Эл моментально растерял всю свою сосредоточенность, и куча, парившая в воздухе, опасно затряслась в воздухе. Луч из зеркала мигнул, затрещал и заискрился, а потом и вовсе погас, будто перегорел. Ну а потом вся эта махина обломков рухнула на землю.

Народ кинулся в разные стороны.

Во дворе опять прогромыхало, клубы сажи и пыли накрыли Эла вместе с зеркалом, а потом — и остальную толпу. Но как только грохот стих, все перестали кашлять, а пыль чуть улеглась, то вокруг тут же раздались аплодисменты.

— Люди до-о-обрые! Вот это артефактор! — воскликнул староста. — Да с ним мы все завалы мигом разберём! А потом и построимся! Можно ведь и бревна, как пушинки, подымать! И камни строительные! Ох, люди добрые! Вот заживём!

— Агась! Как же! — тут же возразил дед Архип. — Он же нам тут последние постройки развалит, окаянный! Для него это всё барские игрушки, а нам жить негде будет!

— Не развалит! — принялся спорить Родион Сергеевич. — Поддержим начинания молодого артефактора! Поддержим, люди добрые! Где же мы такого мага ещё найдём, а⁈

Его радостный вопль подхватили остальные.

Даже Нонна.

Она тоже зааплодировала