Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

— Говорила, — тяжело вздохнула сестра. — Она сильно отругала, много обидного наговорила. Но это моё решение. Знаешь, Алексей… Просто я поняла, что устала обманывать себя и заглушать собственные желания. Я ведь всегда хотела быть важной частью рода, а не выйти замуж за графа и уйти из дома. Но почему-то ничего не делала для этого, доверяя мнению мамы.

— Ты просто, наконец, повзрослела, — ответил я и отправился к двери.

Вскоре и Мария меня нагнала.

Мы вышли в прохладный коридор, оставив за спиной комнату с панорамным видом на арену, где уже заживали шрамы, оставленные сегодняшним боем. Тот не оставил во мне обычного удовлетворения.

Из головы не выходил момент взрыва артефакта — это серьёзное ранение, магическое. Что у него будет теперь с рукой? Сможет ли восстановить пальцы? Я получал много ран, но ни одной такой, чтобы остался след на моём теле после лечения. Что будет в Разломе? Останется ли удача вместе со мной и там?

Вася ждал нас невдалеке. Когда я поравнялся с ним, тот начал рассказывать свои пожелания по поводу меню предстоящего праздника. У меня его энтузиазм вызывал улыбку.

Навстречу нам шёл Велеславский, что не могло не насторожить меня. Потому что следующий бой был среди первокурсников, а дальше по коридору — только комната дуэлянтов. Значит, точно по мою душу.

Граф олицетворял собой суть аристократии. Казалось, на нём не форма академии, а костюм от знаменитого кутюрье, сам же он будто шёл не по тёмному коридору здания академии, а на бизнес-встречу, где будут решаться серьёзные вопросы.

Его взгляд безразлично скользнул по Василию и Марии, а затем остановился на мне. На его губах появилась отработанная до автоматизма вежливая улыбка.

— Алексей, — он приветливо кивнул и протянул руку, которую я пожимать не стал. Он и глазом не повёл на это. — Мои поздравления. Чистая, убедительная победа. Есть подозрения, что произошло с Виктором?

— Могу поделиться лишь своими фантазиями, — усмехнулся я, — а что случилось на самом деле, покажет расследование.

— И всё же, мне интересно узнать твоё мнение.

Я кивнул Василию и Марии.

— Идите без меня. Я скоро.

Льдистый, бросивший на Кирилла осторожный взгляд, потянул за руку немного подвисшую Марию. Та удивлённо уставилась на старшака и слегка приоткрыла рот. Похоже, она не знала, что тот ранее уже приходил ко мне.

Наконец Васе удалось стронуть ее с места, и они пошли дальше по коридору, их шаги постепенно затихали, а мы так и стояли друг напротив друга и молчали.

— Если пофантазировать, то Виктор пронёс на арену незаявленный артефакт. Из-за неумения работать с ним, либо брака, случилось то, что случилось.

Кирилл нахмурился, внимательно рассматривая меня.

— Ты ведь что-то ощутил во время боя, верно? Потому такие выводы?

— Какие выводы? — усмехнулся я, пожимая плечами. — Так, лишь фантазии.

— Скрывать что-то твоё право. Да и то, что ты не кидаешься голословными обвинениями, мне нравится. Именно такие качества ценятся в… прогрессивных кругах.

Как ожидаемо. В принципе, я сразу понял, что он хочет, когда увидел в этом коридоре.

— Велеславский, — вздохнул я, качая головой. — Я ценю интерес, но мой ответ остаётся прежним.

Он не смутился. Его улыбка лишь стала чуть более понимающей, почти отеческой.

— Алексей, я лишь предлагаю взглянуть, ничего более. Одно посещение нашего неформального собрания. Послушать, пообщаться. Никаких обязательств. Информация — тоже сила. Разве не так?

Его логика была безупречной на поверхности, но на деле это лишь попытка заставить сделать первый шаг. А потом будет искать, чем приманить ещё сильнее. Да вот только мне это не интересно. До чего же народ непонятливый! Но хоть вслепую не пытаются втянуть в свои игры, или я пока рано радуюсь?

— Нет, — повторил я, четко и холодно. В моем голосе не было злости, только непоколебимая решимость. — Моя цель — закончить академию. Не играть в политику, не искать покровителей. Моя сила — мое личное дело. И я не намерен делать её разменной монетой в чужих играх.

Его лицо оставалось безупречным, но мой дар ощутил вспышку раздражения.

— Как скажешь. Целеустремленность — тоже достоинство, — он сделал легкий, почти театральный жест рукой, уступая дорогу. — Не буду задерживать. Ты, наверное, устал.

Я собрался было уходить, когда его голос остановил меня. Он звучал уже без прежней вежливости. Спокойно и, я бы даже сказал, устало.

— Хотеть можно многого, Алексей. Но такие, как ты, слишком ярки, чтобы вечно оставаться в тени. Нейтралитет — это иллюзия для слабых. А ты не слабый. Рано или поздно… Но тебе все равно придётся сделать выбор. И хорошо, если он будет взвешенным. Смотри, как бы потом не пришлось сожалеть о своей несвоевременной поспешности в выборе не той стороны.

Я не обернулся. Просто замер на секунду, ощущая тяжесть этих слов. Это не было угрозой, лишь его уверенность в будущем. Мне же стало не по себе, по спине пробежали неприятные мурашки. Потому что он действительно мог оказаться прав. Как бы я ни хотел держать нейтралитет и слиться с серой массой студентов, для которой эти небесники со сферистами ничего не значат и находятся где-то далеко, это вряд ли получится. Вот только я искал силы, а не власти и политических игр, потому «светил ярко». Но пока ещё я, увы, не на том уровне, чтобы игнорировать остальных и навязывать свои правила.

Чёрт с ним, с этим Кириллом. Я буду держаться до последнего. Когда «поздно» придёт, тогда и буду решать. Всё же надежда умирает последней, вдруг такой день и правда не наступит?

— Мой выбор уже сделан, — бросил я через плечо. — И он — остаться в стороне. Постарайтесь это понять.

Он не пошёл следом за мной, оставшись стоять на месте. Так что вскоре мне удалось выдохнуть. Что за денёк такой? Но надежде, что меня сегодня больше никто не потревожит, не суждено было воплотиться.

Арена имела несколько выходов. Я направился к северному, так как посчитал, что там будет меньше уходящих с арены зрителей. Мне сейчас не хотелось кого-либо видеть. Пальто из гардероба можно было забрать и позже, пройдясь просто в спортивной форме до общежития. Для магов тепла и холода подобные ситуации не проблема.

Я практически спустился на первый этаж, оставалась последняя ступень, как из тени под перилами, будто вырастая из