Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

— А ты считаешь, что они работают? — в его голосе звучал скепсис.

Вместо ответа я упёр в него тяжёлый взгляд. Хотелось сказать пару неласковых. Неужели не ясно, что я с ерундой не пришёл бы к нему? Набрал в грудь воздуха и выдохнул, после чего начал опускать рукава и застёгивать манжеты.

— Алексей, ты не подумай, что я принижаю твоего интереса. Но если мастера сказали, что это неработающий конструкт, то, скорее всего, так оно и есть.

— У меня есть все основания считать, что именно из-за них я стал магом огня.

— Сильное заявление, — ответил преподаватель после паузы. — Но это маловероятно. С другой стороны, наносить магические татуировки на не пробудившихся магически детей строжайше запрещено. Редкие исключения связаны с угрозой жизни и здоровью, в качестве экспериментального лечения. Это явно не твой случай. Человек, который нанёс тебе их, явно имел какие-то планы. Но ему или знаний не хватило, или времени закончить свою работу. Умысел у этого вряд ли был позитивным. Сам понимаешь, материалы стоят денег, да и достать их не так просто. Твой отец искал этого человека?

— Нет. Он посчитал, что они обычные, и назвал меня глупцом. Запретил сводить в качестве урока на будущее. То, что они магические, я узнал лишь несколько месяцев назад. И что как-то связаны с огнём.

Я не стал уточнять, что это распространённое вещество для артефактов отопления, а то Гарев и так не горел энтузиазмом по моему вопросу.

— В стенах этой академии специалиста в таких вещах нет. Подобные мастера, истинные знатоки контуров, есть только в Разломах. Потому что только там подобное в спросе. В городе, возможно, и найдётся кто-то. Не в академии, а среди гражданских. Ветеран, ушедший в отставку, например. Гарантии нет, но сама возможность не близка к нулю. Я поспрашиваю. Без упоминания твоего имени, разумеется. Если найдутся следы такого специалиста — сообщу.

— Я очень ценю это, Павел Сергеевич. Спасибо.

Он отмахнулся от благодарностей.

— Не стоит, ещё не за что благодарить. Кстати, думал поговорить об этом в конце занятия, но можно и сейчас.

Гарев подошёл к столу и взял одну из папок. Тонкую.

— Материалы про графскому роду Жаровых, — пояснил он. — Ничего совсем уж необычного. Яркое оранжевое пламя. У меня есть их спектральный анализ, и кое-какие ещё показатели. Как раз собирался сравнить, раз уж это твои родственники.

Он протянул папку мне, на что я удивился.

— Можно забрать собой?

— Да, если обещаешь не распространятся. Тут нет секретной информации, но лучше не афишировать свой интерес. Договорились?

— Разумеется, — с готовностью кивнул я и положил папку в свою сумку.

Впереди меня ожидали почти полтора часа скучнейших тестов, но я был готов стоически их перенести. Ведь после всё же собирался на встречу с Ольгой. Даже если это ловушка, я надеялся понять подобное заранее. Недаром же мог улавливать чужой гнев благодаря своему дару.

* * *

Кафе «Ажур» оказалось не тёмным подвальчиком, как я почему-то ожидал, а уютным, небольшим и светлым кафе с кружевными салфетками на столах и запахом свежей выпечки. В семь вечера в конце октября на улице уже была кромешная тьма, но здесь царило тёплое, жёлтое сияние ламп. На фоне звучала какая-то классика, которая не раздражала слух и не приедалась.

Я задержался у входа на секунду, оглядываясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Никаких враждебных, острых эмоций поблизости. И всё же я быстро оценил пространство: два выхода, включая тот, через который вошёл, окна большие, но цельные. В случае чего — можно, но шумно. Лучший путь для отступления — назад на улицу, чем через кухню. Людей мало, лишь три парочки.

Ольга сидела посередине, у окна, отчего её было прекрасно видно с улицы. Она неспешно листала глянцевый журнал. В свете лампы её волосы отливали медью, а профиль казался вырезанным из мрамора. Как римская скульптура, возвышенная и прекрасная. Она подняла глаза, увидела меня, и на её губах тут же расцвела победная полуулыбка.

— Точно в срок. Я гадала, не передумал ли ты, — её голос был томным, игривым.

Я подошёл и, не садясь, протянул ей небольшой скромный букет из трех бордовых роз. Глупая, предсказуемая формальность, но я не пришёл с пустыми руками. Этикетом местным и сам уже пропитался. Благодаря Тамбову, где бегал, искал цветы и где меня упрекали в недальновидности.

— Не передумал, как видишь, — ответил я ей.

Искреннее удивление мелькнуло в её глазах, быстро сменившись одобрением. Она демонстративно поднесла цветы к лицу, вдохнула аромат.

— Мило. И очень приятно, — она уложила розы рядом с собой на стол и поманила официантку. — Девушка, принесите, пожалуйста, вазу с водой для цветов.

Официантка тут же принесла небольшую стеклянную вазочку и приняла заказ. Ольга выбрала сырники с клубничным вареньем, я последовал её примеру. Пальто повесил на вешалку рядом.

Как только мы остались одни, её нога под столом легко, почти невесомо коснулась моей. Потом рука легла поверх моей кисти, пальцы слегка провели по костяшкам. Её прикосновения были уверенными, властными. Она смотрела на меня так, будто я был самым интересным объектом в комнате.

На удивление разговор пошёл буквально ни о чём. Об аномально тёплом октябре, потом она начала расхваливать сырники, которые нам должны принести. Поинтересовалась моим любимым напитком, блюдом. Я для вежливости тоже, как и цветами. Она выбрала бордовые розы, какие я ей и принёс.

Я начал уставать от этой бесцельной болтовни. Ольга девушка красивая, её внимание приятно. Но — всегда есть но. Она ведь не просто так мной интересовалась. Я был уверен, что это связано с небесниками, ждал подвоха, а он всё не приходил. Тогда я перевёл тему в плоскость, более близкую нашим отношениям.

— Ты знаешь, Алексей, — сказала она, запивая кусочек сырника своим кофе, — вся эта возня с титулами среди аристократии… Это устаревший и нецелесообразный фарс. Барон, граф, князь… Что это меняет внутри? Ничего. Все мы имеем нечто важное, всех нас объединяющее. Разумеется, это магический дар с высоким потенциалом. Важен именно он, а также характер, сила воли, в конце концов. С такими данными, как у тебя, можно подняться очень высоко.

Я слушал, сохраняя нейтральное выражение лица, медленно отпивая свой эспрессо. Она говорила красиво, льстиво, но суть ускользала.

— Это звучит высокопарно, — осторожно заметил я. — Не находишь?