Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Небесная Лестница и Сфера Маны. Похоже, я недооценил глубину их противостояния. Сферисты не какие-то выскочки, обиженные на посмевших ходить рядом с ними простолюдинов. Тут имелась своя философия и видение мира.

Вот только верить на слово было бы глупо, это я давно понял. Всё нужно перепроверять и формировать своё мнение. Правда ли людей с даром становится меньше со временем? То, что талантливых всё больше, это я и так знал.

Такси мчалось сквозь ночь, а я уходил в себя, в глубокую, тревожную задумчивость. Выбор, о котором говорил Кирилл, внезапно перестал быть абстракцией. Чтобы защищать свои интересы, фракции нужны яркие идолы, за которыми пойдут другие. Вот только подхожу ли я на эту роль? Или от меня хотят чего-то другого?

Да уж, сходил на свидание с девушкой, называется. Голова теперь болит.

Глава 20

Я уже бывал в офисе Игната Пухлякова, когда нанимал его. В ГИСе о нём было много положительных отзывов. Да и помещение в бизнес-центре, где размещался его кабинет, было пусть и небольшое, но уютное. Порядок на рабочем месте говорил многое о его владельце.

Сам Игнат — мужчина лет сорока, с усталым, умным лицом и цепким взглядом. Он производил хорошее впечатление при первой встрече. Попросив меня садиться и не тратя времени на светские разговоры, сразу перешёл к делу.

— По вашему запросу о Елизавете Стужевой, — начал он, открывая папку и раскладывая на столе распечатки. — Подтверждаю. Имеет место систематический вывод средств из родовых активов под видом закупок для личного пользования и благотворительности. Как вы и просили, я сверил цены.

Я предоставил ему список магазинов, товаров и услуг из той тетради, что мне принесла одна из служанок из комнаты Агафьи, и с которой снял копии. Мои глаза автоматически выхватывали цифры из одной колонки и другой. В конце таблицы суммарно набежало под миллион. И это только за последний месяц трат.

Во мне пробудился гнев, который я тут же погасил. Сейчас не время.

Эта женщина, по сути, воровала у собственной семьи, что неприемлемо.

— Вот, например, реставрация фамильного серебра, — он указал в одну из строчек. — Заявленная сумма — в два раза выше среднерыночной. Но вы и сами видите.

Разумеется, я видел. Баронесса Елизавета — птица высокого полёта и не считала нужным предоставлять чеки, либо банально Агафья была с ней в сговоре. Как и Ниночка, её личная служанка. Новую экономку в поместье назначили, но её работу я ещё не проверял, хотя стоило бы.

— Тем временем, схожие суммы появлялись на счетах барона Константина Снежнинского, её родного брата. Елизавета всегда выводила деньги наличкой и уже их передавала брату.

Он покопался и достал листок. Там было довольно нечёткая печать, но разобрать было возможно. Это оказалась долговая расписка.

— Формально — это именовалось «займом». Фактически, как показал анализ его публичных высказываний в неформальной обстановке, возвращать деньги он не собирается и не собирался никогда. Цитирую его высказывание при дружеских посиделках в кафе «Алмаз» два месяца назад: «Моя сестрёнка — добрая дура, верит в семейные узы. А ещё никогда не требует по долгам. Удобно».

Конкретно на Константина я не злился. В чём он не прав? Эта женщина предала нашу семью первая, а её брат этим пользуется, только и всего. Не он корень проблемы.

— И куда он их тратит? — спросил я ровным голосом.

Игнат тяжело вздохнул, как человек, который видел это уже сто раз.

— В основном — на поддержание имиджа «успешного предпринимателя». Дорогие машины, клубы, путешествия. Но последний перевод, самый крупный, ушёл на покупку земли.

Он достал из папки карту. Участки где-то на задворках области, обозначенные красными квадратиками.

— Ему, точнее, подставной фирме, которая ему принадлежит, предложили якобы «перспективные участки под фермерское хозяйство с высоким потенциалом». На деле, — Игнат достал лист с геологической разведкой, — это пустырь с истощенной почвой. К тому же, никакой инфраструктуры. Ближайшая ЛЭП — в пятнадцати километрах. О нормальных дорогах тоже говорить не стоит. Но самое интересное…

Он очередным движением достал с самого низа ещё листки, на которых можно было увидеть историю владения.

— Эти земли за последние пять лет перепродавались одиннадцать раз. Похоже на классическую схему «развода»: накрутить цену и впарить лоху. Когда тот понимал, в какую ситуацию попал — связывался с тем же агентством и перепродавал за высокий процент комиссии риэлтору, чтобы вернуть хоть часть вложенных средств. Снежнинский на данный момент стал финальным звеном в этой цепочке. Концов не найти, деньги ушли в песок. И, судя по всему, он уже начал вкладываться в «развитие» — нанял каких-то гастарбайтеров для расчистки, что-то закупает. Это дыра, куда можно бесконечно сыпать ресурсы.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза на секунду. В голове, поверх холодного гнева, выстраивалась четкая, безрадостная картина. Елизавета, моя мачеха, которая всегда ворчала на мои «студенческие риски» и «безответственность». Которая так пеклась о «чести фамилии», что чуть не устроила скандал из-за моей дуэли с Хомутовым. А сама тихо, методично, словно крот, подтачивала фундамент нашего рода, сливая деньги в карман беспутному брату, который транжирил их на полную катушку и еще хвастался этим перед друзьями.

— Это ещё не всё, Алексей Платонович…

Я открыл глаза и недобро посмотрел на Игната.

— Слушаю.

— Похоже, Снежнинский уговорил Елизавету тоже вложиться в это сомнительное предприятие. Мои источники предоставили данные, что готовится сделка на её имя на участки там же. Да и я видел, что она посещает риэлторское агентство «Успешная сделка».

Я усмехнулся такому названию. Игнат же предоставил такие же ксерокопии плохого качества о предварительном договоре купли-продажи на имя Елизаветы с символическим взносом в сто тысяч рублей. Ещё предстояло завершение сделки с предоставлением оставшихся полутора миллионов.

Да уж, как же хорошо, что я нанял частного детектива. Я просто обязан поговорить с отцом и предотвратить этот позор.

— Отлично. Спасибо за работу, — я достал конверт с оговоренной суммой и положил его рядом с папкой, которую тут же положил себе в сумку. — Ваша помощь неоценима.

— Всегда рад помочь, — Игнат встал и проводил меня до двери. Его лицо оставалось профессионально-нейтральным, но в глазах читалось легкое сочувствие. Благо, ничего говорить вслух он не стал.

Я вышел на прохладную улицу, сжимая в руке ремешок сумки. Первым импульсом было ехать к отцу, вломиться к нему и