Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

кабальные контракты на службу. А тех, кто сопротивляется… Их ломают. Психологически, а иногда и магически. Заставляют уходить. Я знаю имена и истории. И это не просто конкуренция, Алексей. Это уничтожение потенциала нашей страны.

Слова Велеславского висели в тихом воздухе аудитории. Они звучали слишком громко и пафосно для этого пустого помещения. Но в его глазах не горела фанатичная убеждённость, как это было с Ольгой. Лишь усталость.

— А правда ли, что для разорившихся аристократов нет бюджетных мест? — спросил я, вспоминая историю Горновых.

Кирилл на миг сник, затем нехотя кивнул.

— Да. Это… дыра в законодательстве. Но пойми, у аристократа, даже разорившегося, всегда больше шансов пробиться. Связи, браки с условием предоставления образования… Да, система не идеальна. У нашего сословия полно своих болезней. Но это не повод вымещать неудовлетворённость на тех, кто заведомо слабее и не имеет никакой защиты. Все эти силы лучше бы пускать в общее полезное дело, а не растрачивать… Вот так.

Он помолчал, давая мне переварить его слова.

— Говорят, число аристократических родов сокращается, — вновь вставил я.

Кирилл покачал головой, и в его глазах промелькнула досада. Похоже, он понимал, что я решил зайти сразу с больных тем, но не пытался увиливать от ответа, и это мне нравилось в нём.

— Не знаю. Подобная статистика засекречена императорским родом. Так что, скорее всего, это правда. И скрывают столь неудобную истину, чтобы не сеять панику среди элиты и не укреплять позиции… определённых оппозиционных групп. Наша академия по сути мини версия империи — два непримиримых лагеря. Только там ставки куда выше.

Кирилл посмотрел на меня внимательно.

— Как думаешь, зачем род Романовых триста лет назад начал политику сближения сословий и поощрения талантов из низов?

— Чтобы ускорить прогресс, — ответил я то, что знал из учебников. — Использовать весь потенциал империи. Чем больше магов, пусть и слабых, тем сильнее страна. Не только мы пришли к этому, это общемировая тенденция.

— Поверхностный ответ, который дают всем, — Кирилл усмехнулся, но без злобы. — Проблема лежит куда глубже, к сожалению. И сейчас, поверь, не время и не место для такого разговора. Лучше обсудим это в… более подходящей обстановке.

Ну, я и не надеялся, что он мне просто так всё расскажет в пару предложений. Ожидаемо, всё будет очень даже непросто.

— Ты имеешь в виду — в общественном месте? — я позволил себе лёгкую усмешку. — Чтобы, например, графиня Ривертонская и её друзья из Сферы увидели, что у неё нет монополии на моё внимание? Чтобы слухи поутихли?

Искренняя, почти озорная улыбка озарила лицо Кирилла.

— Именно. Я бы с огромным удовольствием сам указал Ольге на её место. Думаю, мы можем устроить небольшое, но показательное мероприятие. Я сообщу тебе время и место. Договорились?

— Договорились, — я поднялся на ноги.

Всё шло по плану. Я получал нужную мне встречу, выручал Гарева и ставил Ольгу на место одним махом.

— Тогда до связи, Алексей, — Кирилл снова взялся за карандаш, но его поза была теперь более расслабленной, победоносной. — И спасибо за разговор.

Я вышел в пустой коридор. В голове гудели его слова: «проблема лежит куда глубже». Что это могло значить?

Но сейчас это было неважно. Важно то, что я сохранил контроль над ситуацией и оттягивал момент выбора. А заодно использовал их противостояние в своих целях. Пока они друг перед другом будут красоваться, я ещё какое-то время спокойно поживу.

* * *

Кабинет отца был впечатляющим. Я появился в этом мире именно здесь и ещё тогда удивился его нарочитой роскоши. Отец ценил это место и предпочитал здесь только работать, но не принимать посетителей. Для деловых встреч существовало отдельное помещение в бизнес-центре, либо их назначали на главном заводе — в зависимости от статуса самого гостя. Потому-то над слугами он решил провести суд в библиотеке — чтобы не осквернить это место.

Платон Борисович сидел за своим огромным дубовым столом. Его лицо было непроницаемо, как и всегда.

Крайне редко он выражал какую-то эмоцию. Как в тот раз, когда я появился в этом мире. Те воспоминания снова и снова возникали в моей голове. Как же сильно всё изменилось с того времени…

Он только что выслушал мой сухой, выверенный доклад, подкрепленный папкой документов от Пухликова. Всё же ничего лучше у меня не нашлось. Я изложил всё о хищениях Лизы, о злоупотреблении её доверием Константина, не забыл и о мутных землях на окраине области. Говорил без эмоций, без пафоса или торжества, как на военном совете, констатируя угрозу репутации и финансовой стабильности.

Отец медленно закрыл папку, отодвинул её от себя, сложил пальцы домиком. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, упёрся в меня.

— Я услышал тебя. Я разберусь. Документы оставь.

Вот и всё. Ни взрыва, ни упреков сыну, который шпионит за мачехой, ни даже тени огорчения. Только холодное, административное «разберусь».

— Как именно? — не удержался я, хотя знал, что ответа не последует.

Отец ответил не сразу, словно обдумывая. В его глазах не было ни злости за вопрос, ни одобрения. Был просто взгляд.

— Это не твоя забота, Алексей. Ты выполнил свой долг, сообщив. Дальнейшее — моя ответственность. И в советах по управлению семейными делами от второкурсника я не нуждаюсь. Придёт время, и ты всё поймёшь сам.

Что ж, разговор окончен. Предательство в семье — это просто пункт в повестке, который глава рода «возьмет в работу». А я должен вернуться в академию и не отсвечивать. Лишь изредка помогать Терентию на заводе с налаживанием административных вопросов типа подписи на важном документе. В остальном там справлялись и без меня. Все нужные ремонты и перестройки уже были сделаны, и завод работал на всю мощность, радуя своими показателями. Но это всё, что мне доверялось, лишь эта песочница, не более.

— Как скажешь, — ответил я, вставая. В груди клокотал холодный и колючий гнев, но лицо, надеюсь, оставалось таким же каменным, как у него. — Спасибо, что выслушал.

Он кивнул, уже возвращаясь к бумагам на столе. Я повернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

В полумраке коридора я замер на секунду. «Разберусь». Это могло означать что угодно. Суровый разговор с Лизой? Официальный запрос в банк? А могло означать и привычное, удобное «замять». Хотя, я бы порадовался, если бы он, например, потребовал все долги по распискам с этого Константина. Но