Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

на полках. В воздухе витал лёгкий, цветочный аромат освежителя. Даже все лампы и выключатели были заменены, не считая остального ремонта, отчего в этом помещении было сложно узнать типовую комнату общежития.

Ольга, закутанная в плюшевый белый халат, стояла у трюмо и, не спеша, вытирала полотенцем длинные, влажные каштановые волосы. Её отражение в зеркале было спокойным и довольным. На краю её кровати, нервно перелистывая страницы журнала, сидела Маргарита.

Не выдержав тягостной паузы, Светлицкая наконец проговорила, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально:

— Оль, ты совсем страх потеряла?

Ривертонская через отражение в зеркале подняла на неё удивлённый взгляд, будто не поняв вопроса.

— Ты о чём?

— О Стужеве, разумеется. Ты ведёшь себя непривычно демонстративно. Будто и нет у тебя половины академии на крючке, которые чахнут от недостатка твоего внимания. Будто забыла про тех, кого годами кормишь завтраками, давая надежду. Это опасно. Они могут взбунтоваться.

Ольгу эти слова, кажется, лишь позабавили. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, снисходительной улыбке.

— Милая Марго, я никогда и никому не принадлежала целиком и полностью и не собираюсь нарушать эту традицию. Это мой личный принцип. Мужчины — это либо инструменты, либо развлечение. Иногда — и то, и другое одновременно. Стужев… — она отложила полотенце и принялась расчёсывать волосы медленными, массажными движениями, — это работа. Задание от Сферы. И скажу честно, работа куда приятнее, чем обычно. Он довольно симпатичный, энергичный, жаль только, характер… подкачал. Слишком любит независимость.

Она встретила в зеркале встревоженный взгляд подруги и усмехнулась уже откровеннее.

— Что? И не таких ломала. Потом сами ползали передо мной и внимания выпрашивали. Просто нужно найти правильный рычаг. У каждого он есть.

Маргарита покачала головой, явно не разделяя энтузиазма подруги.

— Рычаг… Оль, ты забываешь про графа Орлова. Он хоть и на свободном посещении сейчас, но уже пятикурсник. И информация до него дойдёт, рано или поздно. У вас же договорённость! Как только он окончит академию и вступит в права наследства — помолвка и брак. Его род влиятелен не только среди Сферы Маны, но и в самой Туле.

Ольга наконец оторвалась от своего отражения и обернулась к подруге. В её глазах не было ни тени беспокойства, только холодная, расчётливая уверенность.

— Договорённость — это всего лишь слова, пока они не скреплены родовой печатью. Николай… — она сделала неопределённый жест рукой, — оказался не так полезен фракции, как мы изначально рассчитывали. Его влияние сильно преувеличено. Так что я давно подумывала, как бы элегантно от этой «договорённости» избавиться. Его ревность или обида — не моя проблема.

— Но это может стать твоей проблемой со сломанными рёбрами! — вырвалось у Маргариты. — Николай не из тех, кто будет терпеть публичное унижение. Он может действовать… грубо.

Ольга скрестила руки на груди. Её поза излучала непоколебимое высокомерие.

— И что он мне сделает? Ударит? Пожалуйста. Это лишь даст мне законный повод разорвать все связи и выставить его невменяемым грубияном. Нет, Марго, Николай Орлов мне ничего не сделает, он слишком много теряет. А я… Я всегда держу в голове пути к отступлению. И к нападению тоже. Говорю же, его влияние преувеличено.

Она снова повернулась к зеркалу, будто разговор был исчерпан. Маргарита, видя её абсолютную самоуверенность, лишь сокрушённо вздохнула. Она знала, что переубедить Ольгу, когда та загоралась какой-то идеей или игрой, было невозможно.

— Ты ведь изначально собиралась их стравить, верно? — предположила она. — Николай не к тебе ведь пойдёт в первую очередь, а к нему. И ты его защитишь от собственного же ухажёра, одного из десятков.

— Милая, ты и правда считаешь, что Алексею потребуется моя помощь с Орловым?

— Но он же…

— Он что? — хмыкнула Ривертонская. — Разве тебе самой не интересно посмотреть этот бой?

Маргарита вновь покачала головой. Она предпочитала более безопасные игры, но не собиралась что-то указывать подруге.

* * *

Тренировочный зал поздно вечером — это словно другой мир. Уже никто толком не занимается, можно выбрать пустые комнаты и не беспокоиться, что кто-то помешает.

Груша отскакивала от моих ударов с глухим, ритмичным стуком, эхом разлетающимся по помещению. Мой разум был чист, там не оставалось места Ольге, Кириллу, Лизе, отцу и прочим отвлекающим факторам. Исключительно монотонный труд, который закреплял движения в памяти мышц.

В такие моменты тренировок мне казалось, что мир принадлежит только мне. Я главный герой и единственный участник событий, передо мной открыты все пути, а я иду по тому, что выбрал сам, и который так легко мне даётся. Воодушевление и радость без мерзопакостных заговоров и интриг в этой детской песочнице под названием академия. Не хотелось даже думать о том, что меня ждёт в реальном мире. Лишь Разлом манил меня.

Когда дыхание сбилось, а мышцы начали ныть знакомым, ровным жжением, я оторвался от груши и побрёл к лавке. Бутылка с водой была ледяной. Я пил, глядя через зал, где в противоположном конце маячили две фигуры.

Вася и Аня. Он «тренировал» её в фехтовании. Я наблюдал за ними примерно минуту, и во рту появилась горечь, которую не могла смыть вода.

Это было не обучение, а какая-то пародия. Вася двигался вполсилы, его удары были предсказуемы, а замечания — робкими.

«Ань, может, попробуешь так?» — «Ну, я пытаюсь…»

Она махала учебным мечом как метлой, её стойка была хлипкой, корпус завален, ноги путались. Вася видел это, но лишь мягко улыбался и кивал. Нежно поправлял её движения, которые моментально возвращались к прежнему безобразию.

Моя чаша терпения быстро переполнилась. Это не помощь, а издевательство над её же временем. То, что не несло никакой пользы, и в то же время дарило бессмысленную надежду.

Я швырнул бутылку в сумку и направился к ним. Мой шаг был твёрдым, отстукивающим эхо по деревянному полу. Они обернулись. У Васи в глазах — привычное дружелюбие, у Ани — лёгкая робость, смешанная с надеждой.

— Вася, твой преподавательский талант стремится к нулю, — сказал я, не сбавляя шага и не выбирая слов. — То, что вы делаете — не тренировка. Это клоунада.

Вася замер, его улыбка сползла. Аня покраснела и опустила глаза.

— Алексей, мы просто… — начал было Льдистов, но я его прервал:

— Я вижу, что вы «просто». Она ничему не научится, если ты будешь с ней нянчиться. Ничему.

Я остановился перед Аней, перед этим забрав учебный меч у Васи. Она