Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Кирилл не повернулся, его внимание оставалось на паре в кафе.

— По-вашему, мне стоит пойти туда и заявить о себе? Это будет слишком глупо, не находите?

— Глупо? — мужчина фыркнул. — А сидеть вот так и просто смотреть — умно? Ты видишь, как она его опутывает? Публично демонстрирует свою власть, свои права. Каждый их совместный выход — гвоздь в крышку твоего проекта. Ты и сам прекрасно знаешь, что Стужев — почти идеальный кандидат. Сила, воля, происхождение, даже внешность. Он мог бы стать лицом Лестницы, тем, за кем пойдут другие. Он мог бы горы свернуть одной грубой силой, прочистить те авгиевы конюшни, что устроили сферисты. А ты? Ты просто наблюдаешь, как его уводят у тебя из-под носа.

Кирилл наконец медленно повернул голову. В полумраке салона его лицо было освещено лишь мерцанием вечерних городских огней, проникающих сквозь лобовое стекло. На его губах играла лёгкая, почти жалостливая усмешка.

— Вы ошибаетесь в самой основе. Его никто не уводит, он сам ведёт эту игру. И Ольга, со всем её высокомерием, — всего лишь одна из фигур на его доске. Если она этого не понимает, то её прозрение будет… болезненным. И очень показательным.

— Игры! — мужчина на заднем сиденье ударил ладонью по кожаной обивке. — Ты слишком увлёкся своими психологическими построениями. На кону — будущее Небесной Лестницы! У нас нет лица, нет активных бойцов. Да и потом — Стужев мог бы стать ядром твоей группы в Разломе! Активные действия нужны сейчас, пока он ещё не дал ей никаких формальных обещаний!

— Активные действия против того, кто не готов их принять, — это не действие, а глупость, — парировал Кирилл, его голос оставался ровным. — Такие, как Стужев, не слышат ничьих советов, пока не придут к выводам сами, либо не захотят эти советы услышать. Их нельзя заставить, можно лишь создать условия, подтолкнуть. И Алексей уже на нужном пути, ещё пара недель, и я смогу разговаривать с ним серьёзно, на равных. А не заниматься самообманом, как это делает Ольга. И не пытаться играть на его же поле.

Он снова посмотрел в окно кафе. Алексей что-то сказал, и Ольга на секунду замерла, её улыбка стала немного более напряжённой, прежде чем она снова засмеялась, уже чуть менее естественно.

— Вы сами привезли меня сюда. Чего хотели добиться? Думали, я не знаю, что делает Алексей? Он играет с нами, парень явно не глуп и оттягивает ответы, выбивая себе условия получше. Так, как выгодно и хочется ему.

Мужчина на заднем сиденье тяжело задышал, в его молчании чувствовалось кипение.

— Твоя самоуверенность когда-нибудь погубит всё дело. У нас нет времени ждать, пока он «созреет». Пока он «придёт к выводам». Сфера действует быстро и без сантиментов. Не добившись своего, они начнут крошить его окружение, многие пострадают. А мы и так слабы сейчас!

Кирилл наконец полностью обернулся к темноте на заднем сиденье. В его глазах, едва уловимых в полумраке, горела непоколебимая уверенность стратега, который видит финальный ход за десять шагов до него.

— Пётр Николаевич, не торопите события. Поверьте мне, всё под контролем. Скоро сами увидите. Разве я хоть когда-то вас разочаровывал?

Он произнёс последние слова с тихой, железной убеждённостью, после чего снова повернулся к окну, будто ставя точку в споре.

На заднем сиденье воцарилось гневное, но бессильное молчание. Мужчина понимал, что переубедить Кирилла сейчас невозможно. Оставалось только надеяться, что его холодный расчёт окажется верным, и они не опоздают, наблюдая, как их потенциально самый ценный игрок становится трофеем в чужих, умелых руках.

Глава 24

Каждый ресторан пытается создать свой собственный, отличительный антураж, и «Кристалл» не являлся исключением. Всё в вип-комнате было выполнено из прочного дорогого стекла, переливающегося гранями на свету. Дизайн выглядел футуристично, а вместе с тем изысканно и холодно.

На прозрачным столе, заставленном заранее заказанными закусками, играли разноцветные блики от бра и лампы. Рядом удобные, но не слишком мягкие диваны, обтянутые велюром оттенка металлик.

Мы с Павлом Сергеевичем пришли пораньше, но ничего нового препод не рассказал. Как мне показалось, он ощущал небольшое волнение от этой встречи.

Наконец, дверь открылась, и хостес попросил нашего гостя входить, после чего незамедлительно ушёл. Напоследок лишь сообщил, что блюда принесут в течение пяти минут.

Я почему-то ожидал увидеть кого-то более… монументального. Наверное, накладывался опыт моего общения с бывшими и текущими военными из Разлома. Вместо этого перед нами появился маленький, почти иссушенный старик. На вид ему было примерно лет сто, лицо всё в сети морщин. Но, несмотря на это, он держал спину ровно и передвигался вполне уверенно. Глаза также выделялись, в них не было старческой мути или усталости. Карие, почти чёрные, они были цепкими и будто молодыми.

Но если бы он согнулся и прикрыл веки наполовину, то я точно бы подумал, что перед нами самый обычный старикашка. Даже костюм на нём был слегка великоват.

Мы поздоровались, пожали друг другу руки, представляясь, и расселись вокруг стола. Мне показалось, что он слегка завис, услышав моё имя.

— Эдуард Александрович, — начал Гарев, и его голос прозвучал неестественно взволнованно, — я крайне признателен вам за согласие на встречу. Мой студент, Алексей, столкнулся с явлением, которое мы не можем объяснить силами академии. Ваша репутация знатока редких школ…

— Оставьте дипломатию, Павел Сергеевич, — перебил старик. — Вы позвали меня не за репутацией, а потому что никто больше не смог помочь. Давайте сразу к делу.

Его взгляд переместился на меня. И я физически ощутил — будто рентгеновский луч, просвечивающий кожу, мышцы, кости. Как знакомо! На его груди, на пиджаке, красовалась нашивка с двумя молниями — высший магистр. Он сильнее того же Ярового, а так же одного ранга с моим отцом. А вот Гарев лишь мастер второй звезды.

— Я узнал рисунок по вашему описанию, молодой человек. Но мне нужно видеть своими глазами. Иначе разговора не будет.

Гарев дернулся вперед, загораживая меня рукой, как бы намекая, чтобы я не говорил первым.

— Эдуард Александрович, прежде чем мы продолжим… Я должен убедиться, что это безопасно. Для него. Эти татуировки… Они могут быть непредсказуемы. Я не позволю проводить над студентом опасные эксперименты.

Биркев усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее