Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

за этих слабых вступаться, — несмотря на смысл прозвучавшего, в его голосе не было пафоса. Он говорил высокоморальные вещи так обыденно, что в этом не ощущалось фальши или насмешки, которые обычно ожидаешь в таких случаях. — Сфера может даже ничего не предлагать, некоторым достаточно развязанных рук от руководства академии. Мы же олицетворяем своего рода борьбу. За возвышенные идеалы, за справедливость, за то, чтобы каждый имел шанс. Это тяжелее и невыгодно в моменте. Это требует характера, которого у большинства просто нет.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Тогда зачем вам самим это? Зачем Лестнице впрягаться в такие стычки? Вы же аристократы. Вы могли бы просто… не замечать.

Кирилл улыбнулся. Не снисходительно, а как-то очень по-человечески.

— Это долгий разговор, Алексей. И сложный. Тонкости нашего… мировоззрения, если хочешь. Я обещаю, что расскажу. Но не сейчас.

— Когда?

Он выдержал паузу.

— После твоей практики в Разломе.

Я поднял бровь. Он перехватил мой взгляд и вдруг подался вперед, с любопытством.

— Кстати, об этом. Ты ведь после первого курса не пошел в Разлом? Я проверял — официально ты не аттестован, как прошедший практику, что странно. Ты не трус, это очевидно. И ранг у тебя точно не ниже неофита второй звезды, а скорее всего — третьей. Ведь тебе точно предлагали. Почему ты отказался?

Я задержал взгляд на его лице и снова не ощутил фальши. Похоже, Гарев действительно никому не рассказал о моём истинном ранге, как никто не предоставил данных системы. Это очень странно. Либо власти у Лестницы совсем крохи, или они и правда такие принципиальные и правильные.

— Почему отказался? — я сделал паузу, отпивая свой чай. — Ты узнаешь. после того, как я посещу предстоящим летом Разлом. Многое станет известным.

Кирилл задумчиво рассматривал меня, а потом кивнул:

— Хорошо. Может, даже встретимся на той стороне.

— Это вряд ли, — хмыкнул я.

На этом наш диалог был исчерпан, и опять всплыли более скучные темы. Однако кое-чем интересным Кирилл всё же поделился. На моё недоумение, почему такая яркая девушка как Ольга не имеет официального жениха, он сообщил, что Ривертонскую якобы преследует проклятие. Двое её наречённых сгинули в Разломе.

Конечно, проклятие могло быть выдумкой, но большинство тех, кто ровня графине и могут стать потенциальными мужьями, в курсе насчет этого и не торопятся звать её в свой род. Всё же магия — дело тонкое.

Глава 25

Тарас Петлин был нашим старостой. Хоть он и являлся простолюдином, и его образование оплачивало государство, все знали, что оба его родителя — маги на контракте с министерством по делам Разломов. Его нельзя было назвать совсем уж слабым студентом, но и до аристократов он не дотягивал, разве что до дворян. Заметно, что с ним занимались, но недостаточно хорошо. Теория ему давалась довольно легко, а вот фехтование с рукопашным довольно посредственно. Что там с магией — это мы узнаем только во втором семестре, когда начнутся специализированные уроки.

Потому я был крайне удивлён, когда он решил попросить меня о помощи, но не связанной с физическими упражнениями.

— Помнишь, ты недавно писал доклад для Искрина? — начал он с волнением. — По какой-то дикой теме, которую он обычно даёт, чтобы завалить студентов?

Я нахмурился. Та тема действительно была странной, в библиотеке почти не было информации по ней. Но Гарев помог с источниками, и я сдал добротный доклад.

— Помню. А что?

— Слушай, — Тарас подался ближе, понизив голос, — у тебя что, есть допуск к закрытым архивам? У меня самого проблема: Пёрышкин задал доклад про шаровую молнию. Я перерыл всё, что можно — наскрёб только две страницы. А нужно минимум пять. Выручи, а? Если у тебя есть доступ к нормальным источникам. Обещаю, я сам в долгу не останусь. Хоть и не знаю, чем могу помочь такому, как ты, — он виновато улыбнулся. — Но мне и правда нужна помощь. Если я не закрою всю теорию в семестре на «хорошо», то лишусь стипендии. Мне очень нужен этот автомат, экзамен по основам стихий, боюсь, не вытяну.

Слушал его я растерянно, так как не ожидал подобной просьбы.

— Тарас, у меня нет никакого доступа к тайным архивам. Мне просто…

Я открыл рот, чтобы ответить, и вдруг замер. Внезапно на грани моего восприятия появился тяжёлый, плотный, стремительно приближающийся к нашей аудитории комок гнева. Я не узнавал носителя — значит, этот человек или злился не на меня, или мне незнаком. Но, судя по степени давления, эмоцию он испытывал именно ко мне.

— Алексей? — Тарас нахмурился, глядя на мое изменившееся лицо. — Что-то случилось?

— Подожди, — бросил я, вставая.

Гнев приближался быстро. Я вышел в проход между трибуной и первыми партами, на открытое пространство. Если предстоит драка, пусть хотя бы не среди скамеек и парт, которые будут только мешаться.

Дверь распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену, оставив вмятину в штукатурке. На пороге стоял парень. Высокий, с фигурой профессионального бойца — мощные плечи, толстая шея, ручищи, способные гнуть подковы. Светлые, чуть вьющиеся волосы обрамляли лицо, которое вполне сошло бы для былинного богатыря. В нём было благородство и грубая красота, которая шла мужчинам и нравилась женщинам. На его форме я заметил значок пятикурсника и эмблему факультета пространства. Странно, мне казалось, я уже обо всех старшаках узнал, заключив дуэли с доброй их половиной.

— Кто здесь Стужев⁈ — рявкнул он так, что, кажется, дрогнули стёкла.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Я медленно поднял руку, помахав ладонью.

— Я Стужев. Представишься?

Парень шагнул внутрь, прожигая меня взглядом, полным злости. Он уже неслабо взбодрил меня, и я мог спокойно уходить в ускорение. А так как был уверен в себе, то выглядел расслабленно, ничего не боясь.

— Я — жених Ольги Ривертонской.

Я моргнул. Вот это новость! Ольга, которая вешалась на меня при каждой встрече, строила глазки, назначала свидания, говорила, что свободна как ветер… У неё есть жених? Да еще такой… монументальный? Она что, специально меня подставила?

— Поздравляю, — сказал я осторожно. — А я здесь причём?

— При том! — он двинулся на меня, и его кулаки сжались с хрустом. — Ты, щенок, думал, можно безнаказанно увиваться за моей невестой? Пускать слухи по всей академии, пороча её имя? Да я тебя сейчас!..