Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Он с трудом выговорил следующее, и это было настолько непохоже на уверенного в себе преподавателя, что я едва не улыбнулся.

— … иногда — вербовка. Склонить на их сторону перспективного аристократа. И должен признаться, Алексей, я в этом совершенно не силён. Совсем.

Я не сдержался. Из меня вырвался короткий, искренний смех.

— Вот оно что! Я всё ждал, когда же вы начнете аккуратно склонять меня на сторону Лестницы! Расхваливать их идеи, намекать на выгоды.

Лёгкий румянец выступил на обычно бледных щеках Гарева. Он снова отвёл взгляд, при этом виновато улыбнувшись.

— Ты, может, и ждал, да вот я только не умею навязывать подобное. Всё подыскивал подходящий случай, а он не наступал. Но сейчас возникла… административная проблема.

Он выпрямился, собрав остатки своего преподавательского достоинства.

— Из-за твоей… демонстративной тренировки с графиней Ривертонской…

— Не было такого, слухи сама Ольга распустила, — я тут же решил обозначить свою позицию. — Мы просто находились в одном помещении, ничего более. Никаких совместных тренировок.

Гарев растерялся, но вскоре продолжил:

— В общем, по академии пошёл слух. Будто у вас завязываются некие отношения. Это привлекло ненужное внимание. Активный член моей фракции, Кирилл Велеславский, требует от меня результатов. Точнее, требует, чтобы я «нейтрализовал влияние конкурентов» и обеспечил твой переход на нашу сторону. Он рвёт и мечет. А я… — он развёл руками, и в этом жесте была вся его беспомощность перед политическими интригами, — я не знаю, что ему сказать. Потому я и прошу тебя. Войди в моё положение. Дай хоть какой-то ответ. Хоть что-то, чтобы я мог его успокоить. Хотя бы на время.

Я задумался. Всё встало на свои места. Ольга своим визитом не просто метила меня — она создавала давление на конкурентов. Кирилл, в свою очередь, давил на Гарева, своего самого неумелого, но полезного из-за связи со мной союзника. А Павел Сергеевич, бедолага, оказался меж двух огней.

В этой ситуации я увидел не проблему, а возможность. Сам ведь совсем недавно не знал, как связаться с Кириллом и сохранить при этом лицо, а тут такая возможность! А заодно можно помочь человеку, который, несмотря на всю свою неуклюжесть в политических вопросах, честно пытался мне помочь с даром, татуировками и ни разу не давил. Всегда входил в положение, хоть мы и не так давно знакомы.

— Меня раздражает, что Ривертонская намеренно подстроила эту ситуацию, — сказал я, пристально глядя на Гарева. — Так что я и сам хотел сам связаться с Кириллом. Но ему вы скажете, что уговорили меня с ним встретиться, чтобы обсудить стремления вашей группы. Что я всё ещё не хочу никуда вступать, но у меня появился интерес узнать о вашей фракции побольше. И я хотел бы пообщаться с ним на нейтральной территории.

Надежда, смешанная с осторожностью, мелькнула в глазах преподавателя.

— Ты серьёзно?

— Разумеется. Пока о фракциях академии я знаю лишь по слухам и хочу выслушать позицию Лестницы.

— Это просто замечательно! — он совсем расслабился, испытывая облегчение. — Я тебе очень благодарен, ты меня очень выручаешь.

— Не за что, — пожал плечами, вставая. — Я очень ценю вашу искреннюю помощь и надеюсь на подобное отношение в будущем.

Мы обменялись рукопожатием, и я вышел из лаборатории, ощущая удовлетворение. Проблема решилась сама собой, осталось дождаться, когда Кирилл сам назначит встречу, и я уже сам смогу с ним предметно о всём поговорить.

* * *

Академия после шестой пары казалась вымершей. Тишина стояла такая густая, что слышалось лишь завывание ветра за стенами, да мои шаги. Больше ничего.

Я заглянул в дверной проём одной из аудиторий и увидел Кирилла. Он сидел за первым столом, склонившись над стопкой распечаток на А4. В одной руке у него был карандаш, которым он что-то правил, а иногда чёркал на полях. Выглядел он очень увлечённым: губы безмолвно шевелились, взгляд не отрывался от бумаги, между бровями залегла складка. Похоже, он не услышал моих одиноких шагов по коридору.

— Не помешаю? — мой голос раздался неожиданно громко, отчего Кирилл вздрогнул и поднял на меня испуганный и рассеянный взгляд.

— Алексей, рад, что ты пришёл. Присаживайся, — он отложил карандаш, жестом указав на соседний стул.

— Чем занят? — спросил я, подходя к нему и осматриваясь. В аудитории никого не было, кроме нас.

— Просто помогаю наставнику с методичкой для третьего курса, — он слегка постучал костяшками пальцев по распечаткам. — Черновой вариант, нужно проверить терминологию. Скучная работа, но что поделать.

Я сел рядом, в ожидании смотря на него. Кирилл отодвинул бумаги в сторону, потянулся, и на его губах появилась учтивая улыбка.

— Честно говоря, я уже не рассчитывал, что мы сможем нормально поговорить. Особенно после того, как ты… сблизился с Ольгой Ривертонской.

Я не стал его разочаровывать, позволив раздражению прорваться в голос. Оно и так клокотало во мне после всей этой истории.

— Сблизился? Это она так всё подаёт! — я фыркнул. — Ривертонская сама вломилась на тренировку, сама распустила слухи. А до этого была встреча в кафе, где она в открытую предложила «официальную связь», если я вступлю в Сферу Маны. Так что всё это — один большой фарс, попытка загнать меня в угол.

Я посмотрел на него, ожидая реакции. Но Кирилл лишь медленно кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Но ты не хочешь спешить с выбором. И особенно не любишь, когда на тебя давят. Верно?

В его словах не было злорадства, только констатация. Это было… неожиданно.

— Несмотря на отсутствие личного общения, ты хорошо осведомлён о моём характере, — отметил я сухо. — В отличие от неё.

— Это моя работа — изучать людей, — он пожал плечами. — Особенно тех, от кого может зависеть будущее. Знаешь, наша организация… Она бы и не появилась, не соберись здесь в таком количестве те, из кого потом сложилось ядро Сферы Маны. Мы стали их противовесом.

Он облокотился на стол, его голос понизился, стал более доверительным, хотя мы были одни.

— Противоречия между аристократами и простолюдинами были всегда. Но именно в стенах Тульской академии в последние годы конфликт вышел на новый уровень. Сферисты не просто вербуют — они травят, целенаправленно и жестоко. Выжимают из талантливых студентов из низов все соки, заставляя подписывать