Танец теней - Гурав Моханти

перешагнул через порог: дыхание холодных звезд, их суровое безразличие и лед их взглядов тянулись за ним по пятам. Наброшенная на плечи шкура пантеры волочилась сзади по полу. Эффект Бездны к этому времени уже отступил, но лакуны в памяти все еще оставались.

Он разом привлек к себе внимание посетителей. Конечно, его золотые доспехи сообщали всем, что он богат, но «Гнездо Васуки» посещали только богачи. Бесспорно, он был красив, но разве не красавцы и красавицы обменивали свои тела на бутылки в «Гнезде Васуки»? Он, несомненно, находился в трауре, но «Гнездо Васуки» было переполнено теми, кто готов был разрыдаться. Нет, в этом человеке с луком виделось нечто иное. Он казался бриллиантом, оброненным на снег.

Повешенный обнаружил, что его странно заводит атмосфера таверны. В углах комнаты стояли высокие каменные вазы, до краев наполненные восково-зелеными листьями и розовым олеандром. Потолок поддерживали колонны, увитые виноградной лозой. Ковры пропитались пролитым элем. А там, где не было ковров, где виднелись неровные плиты пола, был тоже пролит эль и ползали гигантские саламандры, пытаясь пьяно совокупляться с пальцами ног посетителей.

Над головой клубился нефритовый дымок, скрывающий низкие стропила и приглушающий свет факелов. А еще здесь пахло Бездной. Бездна считалась самым дорогим эликсиром во всем мире и была объявлена вне закона во всех царствах, но здесь, в этой таверне, казалось, сам воздух состоит из одной лишь Бездны. Неудивительно, что «Гнездо Васуки» часто посещали горожане, мечтавшие заснуть безо всяких воспоминаний. Струящихся в воздухе ядовитых паров Бездны вполне бы хватило, чтобы навеять сон и прогнать воспоминания.

И некоторые из гостей уже валялись на столиках. И в закрытых глазах тех, кто уже лежал на полу, чьи уши использовались саламандрами для плотского наслаждения, струились туманные грезы.

Четверо женщин, глаза которых были подведены зеленой краской, расположились у столиков, равнодушно потягивая какие-то напитки. Еще немного, и здесь будут жертвы. Ибо ядовитая Бездна, парившая в воздухе, исходила не от горящей алхимической палочки или разбитого котла, а от дыхания этих женщин – тех самых, которых весь мир пугливо называл вишканьями, и слово это на высоком санскрите означало «Ядовитые девы».

– Какой отравы тебе дать, парень? – спросила трактирщица с собранными в пучок и заколотыми булавкой волосами цвета воронова крыла.

Интересный выбор слов. Он указал пальцем на бутыль зимнего эля, видневшегося на стойке.

Барменша вытерла руки о фартук и, улыбаясь, наполнила щербатый глиняный графин. Возможно, научившись распознавать лица, сейчас она жалела его как заблудившегося щенка – именно такой эффект производило на людей лицо Дурака. Возможно, именно поэтому она решила предупредить его об особенностях таверны. Повешенный буквально наслаждался уязвленным выражением ее лица, когда он грубо откликнулся, что и так это знает. Трактирщица, скривившись, подтолкнула графин глиняным стаканом к нему поближе.

Сделав глоток, Повешенный обернулся, разглядывая цвет стрел в колчанах женщин. Тот факт, что сами владелицы этих колчанов сейчас безмятежно разглядывали его самого, совсем его не насторожил. Сейчас ему было важнее найти женщину, которой принадлежали стрелы с оперением нужного цвета.

Изящная и мускулистая, она была закутана в прозрачное сари цвета огурца. На талии, на черном поясе, висели два кинжала без ножен, а сбоку покоился колчан, полный зеленых стрел с нефритовым оперением. Она улыбнулась ему шелковистыми губами, и он улыбнулся в ответ. Он жестом попросил трактирщицу налить еще. Та печально покачала головой и, наполнив сосуд светящейся бирюзовой жидкостью, поставила его на гладкую стойку. Лучник подхватил его и направился к женщине с зелеными стрелами.

– Голубая Фея, обожаю! – Ее выкрашенные в темно-можжевеловый цвет губы чуть приоткрылись, обнажив ряд идеальных зубов, и изо рта вылетело облачко разноцветного дыма. Лучник словно бы и не обратил внимания на ее ядовитое дыхание, и женщина нахмурилась. – У вас заложен нос, господин?

Он покачал головой.

– Кто ты? – глубоким и сочным голосом спросила женщина, шагнула к нему и, проведя пальцем по его шее, отвела волосы назад, обнажив отметку в виде лопаты. – А, вот ты кто? Решт. Низкорожденный. Единственная разница между белкой и мышью – метка. Одного люди кормят, другого держат в клетке. – Ее взгляд, пустой, как у гремучей змеи, скользнул к луку мужчины, и губы изогнулись в улыбке. – Рештам теперь позволяют владеть столь прекрасным оружием? Только не говори мне, что Старый Кхай ищет рештских охранников себе в пивоварню. – Лучник не ответил, и она продолжила: – Ты, должно быть, рештский пивовар. Верно? Ты сбежал от своего надзирателя и теперь ищешь ту единственную, что согласится тебя поцеловать, когда все остальные откажутся? – Она на миг замолкла. – Думаешь, мы настолько отчаялись? – спросила она, облизывая губы.

Он знал, что это так. А разве кто-то не знал? Вишканьи были девушками, родившимися под несчастной звездой, предсказывающей смерть любому мужчине, взявшему их в жены. Большинство этих девочек были еще в младенчестве утоплены в чанах с молоком, но некоторые из них были куплены гильдиями ассасинов, которые кормили их ядами и противоядиями – и это делало их невосприимчивыми к любому яду. Большинство девушек не выжило. Но те, кому это удалось, были обучены искусству обольщения и танца и стали лучшими убийцами в мире, ибо их дыхание, их незаметный клинок и их пот даровали ласку, наполненную опасным обещанием. Ядовитое дыхание вишканьи туманило сознание людям, а даже самая маленькая доза их слюны уносила тебя прочь на всю ночь. Чуть больше – уже вело к погребальному костру. Именно их слюну и воздух, что они выдыхали, Черные Ачарьи покупали за огромные деньги – для того, чтобы приготовить Бездну, которая, попав в глаза, временно стирала все неприятные воспоминания.

Краткоживущие пивовары, работающие в своих уютных логовах, были единственными, кто мог вынести поцелуй вишканьи в губы – и не умереть. Так что да, можно было сказать, что вишканьи отчаялись. Но Повешенного интересовали не их губы, а их колчаны. Шедшая за ними дурная слава, что они использовали стрелы с отравленными наконечниками для выполнения своих заданий, вела к тому, что нанять этих вишканий было так дорого.

Не говоря ни слова, он подхватил из колчана вишканьи одну из стрел и принялся молча крутить ее в мозолистых пальцах, разглядывая замысловатую работу: символ змеи, выгравированный на деревянном древке и зеленом оперении. Вишканья явно была поражена его поведением, но спорить не стала. Она просто с любопытством наблюдала за ним.

– Может, ты думаешь, что сможешь выдержать мои прикосновения? – спросила она, выхватывая у него стрелу и убирая ее обратно в колчан. Он не ответил, и она пристально уставилась на него. – А