Беглый в Гаване 5 - Азк

«Объект 'Орион-3». Орлов Николай Сергеевич. Формально — зам. председателя Госплана СССР.

Фактически — уполномоченный представитель узкого круга Политбюро по вопросам валютной выручки и внешней торговли. Уровень допуска — максимальный.'

Генерал, сидящий в соседнем кресле, только кивнул:

— Хорошо. Не послали мальчика для битья. Значит, слушать будут серьёзно.

* * *

Встреча назначена была не в здании фонда, а в «тихой квартире» на соседней улице — обычный на вид дом, две квартиры на этаж, зелёная дверь с латунной ручкой. Внутри — никаких роскошеств: длинный стол, четыре кресла, кофеварка, проектор, экраны на стенах.

Орлов вошёл без суеты, без привычной партийной театральности. Плотное лицо, внимательные серые глаза, пальто старого, но дорогого покроя. Переводчик остался в прихожей — генерал заранее попросил Карнауха не приводить «лишних ушей».

— Добрый вечер, господа, — сказал Орлов по-немецки, затем почти без акцента перешёл на русский: — Или, пожалуй, так будет проще.

— Тем более, — улыбнулся генерал. — Рад знакомству, Николай Сергеевич. Я — Густаво Энрике. А это — Хорхе Суарес, наш главный аналитик.

Орлов посмотрел на меня чуть дольше, чем положено, и коротко кивнул:

— Понимаю.

— Проходите, — предложил генерал. — Можем считать, что мы уже всё сказали друг другу через бумаги. Осталось только проговорить вслух то, что в них не пишут.

Кофе он попросил крепкий, без сахара. Откусил кусочек сухого печенья, так и не проглотив — просто подержал во рту, пока мы разворачивали первую схему на экране.

«АЛЛАДИН» показывал мир как сетку потоков: нефть, газ, золото, доллары, марки. Толстые линии шли из Персидского залива в Европу и США; более тонкие — из СССР в тех же направлениях.

Я говорил уже по-русски, без масок:

— Сырьё делает вас уязвимыми. Сейчас нефть — семьдесят процентов валютной выручки. Через два-три года при увеличении добычи Саудовской Аравии и её сателлитов цена уйдёт вниз. Сначала на десять — пятнадцать процентов, потом глубже. Ваша экономика к этому не готова.

Орлов не возражал, только уточнял:

— Ваши прогнозы строятся на чём? На разведданных? На инсайде?

— На математике, — ответил я. — Разведданные дают только исходные условия: контракты на поставку бурового оборудования, строительные программы терминалов, движение танкерного флота. Всё остальное — работа модели.

Генерал добавил:

— «АЛЛАДИН» не играет против вас. Он показывает, что уже заложено в будущих цифрах. Мы не можем изменить решения саудитов. Но можем подсказать вам, как удар смягчить.

Орлов смотрел на графики, не моргая. На одном экране бурела линия добычи, на другом синела линия цен. В точке пересечения висела красная метка: 1985–1986.

— Вы утверждаете, — сказал он медленно, — что в эти годы произойдёт резкое падение цен на нефть.

— Да, — подтвердил генерал. — На уровне, которого в Москве сейчас не предполагают даже в самых пессимистичных сценариях.

Он собрал пальцы в замок, как на партийном пленуме, но голос был уже не трибунный, а очень личный:

— И вы… хотите нам помочь?

Филипп Иванович усмехнулся уголком рта:

— Скажем так — мы хотим помочь себе. Если ваша система рухнет слишком быстро, мир войдёт в режим хаоса. А хаос — плохая среда для долгосрочных проектов. В том числе для нашего.

Кивок. Без иллюзий. Мне понравилось, что Орлов не стал играть в «вы альтруисты или шпионы?».

Я вывел на экран вторую панель:

— Вот альтернативный сценарий.

Линии перестроились. Красная метка сместилась, спад стал менее крутым.

— Если вы начнёте заранее: увеличивать долю золота и платины в валютных резервах; ограничите демпинг по нефти ради краткосрочной выручки; и создадите внешние буферные фонды не только в структурах Госснаба и Внешторга, но и в «частных» каналах…

Орлов поднял глаза:

— Частных? У нас нет частного сектора.

— Формально — нет, — вмешался генерал. — Фактически ваши банки и внешнеторговые объединения уже используют западные структуры для обхода ограничений. «Совморфлот», «Союзвнештранс», «Техноимпорт», «Продинторг»… Не притворяйтесь, Николай Сергеевич, мы слишком хорошо знаем таблицу ваших поставок.

Он сказал это без угрозы, как хирург, называющий диагноз. Орлов чуть сжал губы.

— Допустим, — произнёс он. — Что вы предлагаете конкретно?

Я переключил экран на третий блок.

— Первое. Создание «тихого» стабилизационного фонда, который будет аккумулировать часть вашей золотой выручки и привязанные к ней финансовые инструменты. Юрисдикция — нейтральная, без политических рисков. Управление — через прозрачный, но закрытый для общественности мандат.

— Второе. Координация ваших поставок золота и платины с тем «Золотым ОПЕК», который мы только что начали собирать. Если вы будете играть против него — обрушите рынок. Если вместе — заработаете больше при меньшем объёме продаж.

— Третье. Постепенное снижение зависимости бюджета СССР от нефти как единственного источника твёрдой валюты. Это вы и без нас понимаете, но у нас есть модель, которая покажет, где именно резать, чтобы не порвать артерию.

Орлов слушал, не перебивая, потом спросил:

— А что вы хотите взамен?

Измайлов чуть наклонился вперёд.

— Всего две вещи.

Первая — дисциплина. Никаких попыток использовать наш прогноз как оружие против конкурентов, идущих по нашему же контуру. Не надо ломать рынок, на котором вы сами собираетесь стоять.

Вторая — доступ к части ваших статистических данных, которые не публикуются в открытой печати. Без этого модель будет слепа.

Пауза была длинная. За окном тихо падал снег, швейцарские машины катились по улице тиражированными тенями. Внутри комнаты часы тикали слишком громко.

— Если я сейчас скажу «нет»? — спросил Орлов.

— Тогда вы уйдёте так же, как пришли, — ответил генерал. — И через четыре — пять лет нам придётся иметь дело не с устойчивым, но тяжёлым партнёром, а с разваливающимся гигантом с ядерным оружием и пустым бюджетом. Это будет хуже для всех.

Орлов откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу, словно стирая маску.

— Я не уполномочен принимать такие решения, — сказал он честно. — Но уполномочен донести информацию. И — задать ещё один вопрос.

Он посмотрел на меня прямо:

— Насколько можно доверять вашей… машине?

«Друг» тихо постучал по моей коре, предлагая готовую формулировку. Я всё равно адаптировал по-человечески:

— «АЛЛАДИН» — не гадалка и не бог, — сказал я. — Это инструмент. Его прогнозы — не приговоры, а вероятности. Сейчас, по поводу обвала нефти, вероятность 0,87. Если вы начнёте работать на опережение — эту цифру можно снизить. Но игнорировать её — всё равно что выключить радар в шторм. Вы можете так поступить. Только потом не говорите, что вас не предупреждали.

Орлов медленно кивнул.

— Вы понимаете, что то, о чём мы говорим, выходит за рамки допустимого для советского чиновника?

Генерал слегка улыбнулся:

— А вы понимаете, что, согласившись