Беглый в Гаване 5 - Азк

Генерал тихо присвистнул ознакомившись с дефектной ведомостью представленной лидером ремботов.

— Даже я, далеко не подводник понимаю, что в таком виде её услышит даже полуслепой китобой с якорем вместо ГАС.

Я ответил:

— Согласен, но все это вполне исправимо.

На голограмме нейроинтерфейса загорелись информационные индикаторы: ремботы спустились на рельсовые тележки дока.

«Друг» активировал действия ремботов согласно составленного им технологического плана.

В канал посыпались сообщения: «Начинаем обследование. Микролидар — активен. Акустическая томография — активна. Голографическое моделирование… — ползунок начал показывать процент выполнения процесса, — 3 %… 14 %… 29 %…».

Через минуту прямо в воздухе над лодкой зависла изумительная трёхмерная проекция — схема «Сальты» с помеченными «красными зонами».

Генерал посмотрел как инженер, а не как разведчик:

— Да у них вал «гуляет» вовсю. И втулка убита в ноль. Плюс механический резонанс на насосах.

— И течь гидролиний, — подсказал «Друг».

— И разваленная виброразвязка, — добавил я.

Генерал вздохнул:

— Это не лодка. Это ведро с гайками.

Неизбежно наступила пауза.

— Но это мы все исправим…

Ремботы работали как рояльные мастера и ювелиры одновременно.

На одних была полировка винтов электроэрозией, метод, который в НАТО применялся на станках Rolls-Royce Syncrolap. В Варшавском договоре — пока только в лабораториях. В Аргентине — никогда. Но наши ремботы знали, как.

Они поднялись на уровень винтов, закрепились на магнитных лапах, и начали микроснятие металла электроимпульсами — ровно как мы делали на «Джульетте», только на этот раз намного точнее и быстрее.

В проекции «Помощника» поверхность лопастей стала: Микрошероховатость: 0,12 микрометра.

(уровень: американские «Sturgeon»).

Генерал тихо сказал:

— Такую поверхность британцы не услышат.

Другая команда ботов меняла виброгасящие опоры. Старые резинометаллические опоры снимали и ставили композитные, изготовленные ремботами на месте, но уже с фазированной структурой.

Принцип — как у амортизаторов «Акула» проекта 971. Но проще и эффективнее.

«Друг» отметил: «Акустическая отдача снижена на 58 %.»

Третья группа монтировала противофазную акустическая систему. Они встроили её в кожухи двух главных насосов и в базы дизелей. Это не глушитель, не подавление. Это — инвертор вибраций.

Генерал шепнул:

— Эта штука, если честно, запрещена в половине стран ОВД.

— А здесь? — спросил я.

Он по мальчишечьи улыбнулся:

— А здесь — никто не узнает.

Четвертая группа вела обработку корпуса составами на основе нескольких хитрых композитов, а заодно и галлия. Этот состав мягко «подравнивал» микрощели и микротрещины металла, чем резко понижал склонность к кавитации. А еще у него было одно побочное свойство, он повышал стойкость металла к действию ржавчины.

Закончив все положенные технологические операции мы подали питание, и лодка дрогнула.

Но очень, очень тихо. Без прежнего лязга и дрожи.

Я стоял внутри, в центральном посту. Генерал — рядом.

«Друг» вывел результирующие данные:

«ГЭУ на 40 % мощности. Шум: 41,8 дБ. (Уровень — между „Los Angeles Flight II“ и „Rubis-AMÉLIO“).»

Я сказал:

— Могё́м!

Генерал ответил:

— Не могё́м, а мо́гем!

* * *

Когда мы вышли на пирс, дождь уже закончился. Адмирал Хорхе Ануа́тти вызванный по рации, ждал нас в тени грузового крана. Форменный плащ на нём был мокрый, но лицо сухое — серьёзное и сосредоточенное.

Он произнёс тихо:

— Сеньор…

— Сеньор генерал, поверьте это сейчас не важно…

— Я слышал пробный запуск, не знаю, что вы сделали, но она… «дышит» как немецкая, совсем как новая.

Генерал протянул Измайлову руку:

— Она теперь тише, чем любая британская…

— Используйте это, адмирал.

Ануа́тти кивнул медленно, будто примерял эти слова к реальности.

— Аргентина не забудет этого никогда.

Но генерал жестом его остановил:

— Адмирал… Аргентина не должна знать про это, никто не должен.

Ануа́тти опустил взгляд:

— Конечно.

Когда мы уже шли к катеру из тени дока снова вышел он. Не так, как пришёл до этого — формально, аккуратно, по-военному. Нет. Теперь он шел быстро, почти нервно, будто подгоняемый чем-то, что сидит глубоко внутри настоящих моряков — чувством момента.

Он подошёл и еще раз протянул Измайлову руку:

— Сеньор… — его дыхание чуть сбивалось. — Это была… работа выше уровня немецких инженеров. И — быстрее. Гораздо быстрее.

Филипп Иывноыич кивнул спокойно:

— «Сальта» теперь может выйти в море. Это главное.

Ануатти обернулся на док, где в тусклом свете ламп корпус *Salta* блестел свежим покрытием, словно мокрая черная рыба. Он вдохнул, будто решаясь.

— Но есть ещё один вопрос. Очень важный. — Он сделал шаг ближе. — Я знаю, что это… просьба, выходящая за рамки нашей договорённости.

Генерал слегка приподнял бровь, давая знак: «говори».

Адмирал сжал кулак:

— «San Luis».

— Нам нужен ремонт её третьего дизеля.

— И — всё, что вы сделали на «Сальте». Все этапы модернизации.

Я обмер. Генерал тоже замедлил дыхание.

Ануатти продолжил, увидев, что мы молчим:

— Она сейчас стоит в походе,

Дизель № 3 вообще не работает из-за трещины в блоке, уже восемь лет. Да и шумность у лодки как у рыболовецкого сейнера.

И — да, я скажу прямо: в таком состоянии она практически бесполезна. Но остальные две лодки еще хуже.

Пауза.

— Но если вы сделаете с ней то же, что сделали сегодня… Они станут кошмаром для любого британского корабля. И аргентинский флот будет вам обязан так, как никто другой.

Генерал посмотрел на меня. Я уже видел в его взгляде знакомый вопрос:

«Костя, можем?»

«Надо — сделаем.»

— Хорошо адмирал. Отзывайте лодку из похода, что сможем — сделаем.

— Как с вами можно выйти на связь сеньор?

— Мы сами с вами свяжемся, когда «Сан-Луис» будет стоять на месте «Сальты».

— Тогда до встречи сеньор!

— До встречи адмирал.

Ночь уходила медленно. В доковом районе стояла влажная тишина, будто весь порт выдохся после тяжёлого дня. Запах раскалённого железа смешивался с солёным ветром из Ла-Платы.

Мы уже вышли в открытое море, атмосферник висел на высоте двухсот метров, ремботы были в контейнерах, «Друг» развернул маскирующие поля. Всё — идеальная операция: чисто, быстро, без следа. Когда «Друг» тихо сказал в канал:

'Рекомендация: лодке нужен новый ЦПУ и перепрошивка гидроакустики.

Полная модернизация — 7 часов.'

Генерал слушал внимательно.

— И?

«И… я считаю, что Аргентине лучше иметь две боеспособные лодки тип 209. Это создаст нагрузку на британские средства ПЛО и увеличит наши возможности по перекрытию районов.»

Генерал усмехнулся:

— Ты хочешь сделать их флот сильнее?

«Я хочу сделать ситуацию — управляемой.»

Генерал посмотрел на меня:

— Костя. Когда война — хаос. Наш главный инструмент — порядок. И пусть эта лодка станет ещё одной нотой в нашем оркестре.

А «Сальта», уже далеко за кормой — мокрая, чёрная, как