Беглый в Гаване 5 - Азк

— Они используют шум льда как маскировочную маску.

— Да. И ещё… если что-то пойдёт не так, они смогут ударить в обе стороны — по югу Аргентины и по морю. Это идеальная позиция.

Он медленно отвернулся от карты:

— Костя… Вот теперь игра стала совсем другой.

И я впервые за всё время почувствовал, что от холодной линии на карте веет не Атлантикой.

А чем-то гораздо, гораздо более страшным.

* * *

Южная Атлантика, куда так целенаправленно шла ПЛАРБ, была такой тёмной, что казалось — вода не отражает свет, а поглощает саму возможность видеть. Ночь под ледяными шквалами у Южных Сандвичевых островов могла свести с ума любого акустика: тянущиеся через сотни миль подводные завывания, хлопки трещащего льда, ритмичные удары окаменевших волн — океан был огромной чернильницей, в которой тонули любые акустические следы.

Но не все. «Друг» поймал шум «Resolution» благодаря рубежу ГАС, который мы развернули по инициативе генерала, и передал координаты атмосфернику, который уже висел высоко над облаками.

— «Манта № 2» к сбросу готова, — сообщил «Друг» ровным голосом.

Генерал стоял, задумчиво трогая переносицу.

— Костя, — сказал он тихо. — Только мягко. Эта лодка — не просто цель. Это… чёртово сердце британского ядерного щита. Ошибиться тут нельзя.

Я кивнул и дал команду.

Атмосферник вышел на расчётную точку. В грузовом отсеке открылся миниатюрный люк, словно моргнул глаз.

«Манта» лежала внутри, свернув крылья — в форме сигары, блестящая, матовая, температура корпуса подогнана под +1°C, чтобы не выделяться на фоне океана.

— Сброс, — сказал я.

Мягкий толчок — и дрон ушёл вниз, превращаясь в невидимое пятно, которое растворялось в слое мокрого тумана, а затем — в ледяном чёрном океане. Через секунду в интерфейсе загорелся сигнал.

«Погружение прошло штатно. Температура: –1,7°C. Соляность: высокая. Шумовой фон: критически сильный.»

Я усмехнулся.

— Классика южных широт.

Генерал хмыкнул:

— Здесь черт ногу сломит. Или торпеду. Но «Манта» — не чёрт. У неё мозги получше.

* * *

«Resolution» шла на глубине около 180 метров, курс 132°, скорость — 15 узлов, акустическая маскировка работала идеально. Но не идеально для нас.

«Друг» уже разложил спектр шума британской лодки по слоям:

— низкочастотный ритм насосов охлаждения,

— шум магистрального циркуляционного насоса,

— едва уловимый звук из-за микровибраций обшивки.

— «Помощник», — сказал я. — Подготовь «Манту» к тихому режиму.

«Тихий режим активирован. Скорость — 1,8 узла. Шум собственной установки — ниже порога обнаружения.»

Генерал присел рядом, глядя на картинку.

— Она должна лечь в тень за кормой британца. Тогда нас не услышат.

И «Манта» легла. Как хищная рыба, прячущаяся в следе кита.

Океан впереди будто разошёлся — из тумана глубин появился контур, который ни один человек без приборов бы не увидел. Колосс. Стальной, длинный, тёмный. Гладкий, как акулья кожа. HMS класса Resolution. Интересно какая именно? То что вслух прозвучало одно из названий, так это только предположение…

— Контакт подтверждён, — тихо сказал я.

А моя ладонь непроизвольно вспотела. Генерал наклонился ближе:

— Дистанция?

«14,2 метра. Уменьшается.»

— Подводи.

«Манта» начала анатомическую съёмку британского гиганта — так, как это могли делать только глубоководные роботы американского флота в программах «Ivy Bells» и «Sand Dollar».

Мы повторяли то, что в реальной истории проводилось против советских подлодок подо льдами Охотского моря.

Собирались такие параметры:

• Профиль обводов корпуса — для точной акустической модели.

• Работа реактора — анализ температурных полей.

• Скорость вращения гребного вала — по модуляции шума.

• Паттерн охлаждения — по температурному следу.

• Электромагнитный фон — подписи систем связи.

• Акустические «отпечатки» насосов и гидравлики — уникальны для каждой лодки.

«Манта» работала бесшумно, датчики касались воды как пыль, струйки которых не замечают даже рыбы.

На экране вспыхивали спектрограммы.

— Вот это… — сказал генерал, прислушиваясь. — Главный циркуляционный насос. Он дребезжит.

Я увеличил. Действительно — редкий признак. Его могли использовать для дальнейшей идентификации этой «Resolution».

«Манта» ползла ниже и назад. И тут — впервые подала сигнал.

«ОБНАРУЖЕНА ЛОКАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ ПЛАСТИН ОБШИВКИ В ЗОНЕ ШУМА-СМЕЩЕНИЯ.»

Генерал поднял бровь:

— Это что?

Я увеличил. На карте термополя появилось пятно, где металл был теплее на 0,4°C, словно лодка недавно получила несильное касание корпуса — возможно, айсбергом или крупной льдиной.

— Они задевали лёд, — сказал я. — Интересно где?

Генерал задумчиво произнёс:

— Значит, заходили в ледовый район. Ещё одно подтверждение их позиционного района. Там они и будут прятаться.

— Не факт… Возможно на севере, откуда она скорее всего пришла.

«Resolution» шла ровно. Её звук был величавым — как низкая вибрация органа. «Манта» приблизилась на 9 метров. Это была уже опасная дистанция. Ещё шаг — и британский гидролокатор мог бы уловить аномалию. Но она аккуратно шла в акустической тени — зона, где движущийся объект всегда прикрывает другой. Так американцы когда-то сопровождали советские «дельфины», так наши «Щуки» преследовали их «Лос-Анджелесы». Теперь «Манта» сопровождала «Resolution».

«Друг» отчитался:

«Собрано 14 из 14 сигнатур. Профиль корпуса построен. Параметры работы реактора зафиксированы. Подпись гребного винта получена.»

Генерал тихо сказал:

— Вот теперь мы знаем о них даже больше, чем сами британцы.

Мы с ним довольные переглянулись.

«Манта» начала отваливание в сторону, уходя в тень ледяных образований, где белый шум льда скрывал любые следы. И в последний момент «Друг» выдал:

«Resolution» увеличивает скорость. Переход на 17 узлов. Курс сохраняется — в район предполагаемого позиционного патрулирования.'

Генерал выдохнул:

— Всё, Костя. Теперь промахнуться невозможно. Мы их держим.

Я закрыл интерфейс.

А океан снова стал чёрной пастью, в которой исчез и наш дрон, и гигантская лодка с ядерными ракетами. Но их путь теперь был начертан.

* * *

Южно-Атлантическая ночь была густой, как нефть. Внизу — ледовые поля, облака, шквалы, расколотые глыбы воды. Сверху — два «мертвых» американских спутника связи, которые «Помощник» реанимировал, подняв их на минимальную тягу из спящего режима,

и сеть зондов, висящих над районом Южных Сандвичевых островов, как невидимая паутина.

В помещении нашего центра радиоперехвата не по-кубински прохладно, но не смотря на освежающую температуру, в воздухе чувствовалось то напряжение, которое бывает только перед большим открытием.

На голографической карте ожил прямоугольник океана — почти тысяча километров по диагонали.

Внутри него уже находились: девять атмосферных зондов, подвешенных на высоте 20–28 км; два восстановленных спутника «мертвецов» — их орбиты «Помощник» подправил на миллиметровых импульсах; три низкоорбитальных мини-зонда, которые работали как «подслеповатые ИК-кружевницы»; и один наземный датчик на льдине, выпавший из «Манты». Всё это образовывало сферический купол, накрывающий южную дугу островов. На карте дрожал маленький, но отчётливый треугольник — британский корабль: HMS Endurance. Нет, по очертаниям не он.

Легенда