Беглый в Гаване 5 - Азк

* * *

Через трое суток, мы также как и в первый раз, подходили на катере к знакомому доку. Только ботов было больше. Достигнув цели они сразу же приступили к делу.

Через несколько минут от «Друга» в нейроинтерфейс пошёл поток данных: тепловые, виброакустические, магнитные сигнатуры «San Luis», в том числе собранные «Птичками» и зондами за последние дни.

«Друг» докладывал чётко:

«Дизель № 3: их-за деформация опорной пластины, образовалась трещина блока цилиндров. Износы в поршневой группе критические, местами до 0,6 мм. Разбалансировка коленчатого вала полная. Кавитационные повреждения винта. Шум на валу: 92 дБ на частоте 68–73 Гц.»

Я выдохнул:

— Понятно. Это ремонт не на несколько часов, на двое суток минимум.

Ануатти ответил по заранее развернутой полевой телефонной линии:

— У вас будет вся ночь. И весь следующий день. Док будет закрыт столько, сколько будет вам необходимо. Персонал — выведен и отправлен по домам до особого распоряжения администрации. Охрана внешнего периметра — наша. Документы — фиктивные.

Генерал тихо сказал:

— И вы готовы взять на себя ответственность?

Адмирал прямо, не юля и не подбирая лживых слов:

— Я беру на себя всё. Всё, что может понадобиться будет немедленно вам предоставлено. Только дайте мне лодку, которая сможет идти тихо.

И пауза полная тишина и лёгкий ветер с реки.

И вдруг — «Друг» тихо сказал в нейроинтерфейс:

«Рекомендую выполнить модернизацию. Вероятность влияния „San Luis“ на ход всего конфликта — критическая.»

Генерал тихо усмехнулся:

— Даже искин говорит «да».

Сообщил адмиралу:

— Хорошо. Мы сделаем это. Но с одним условием. Никто. Ни один офицер. Ни один механик. Ни один политик… Не должен знать, что было сделано и кем. Никогда. Даже после войны.

Голос адмирала зазвенел:

— Никто не узнает. — Никогда.

— Тогда, адмирал… готовьте оговоренную сумму.

— Sí, señor. — Ануатти бросил трубку мимо и побежал отдавать приказы.

Когда кто-то положил трубку на рвчаги, генерал тихо сказал мне:

— Костя…

— Вот сейчас мы реально вмешиваемся в историю.

— «San Luis» и «Сальта» это флот в миниатюре. Это копьё. И мы заточим его так, что британцы будут слышать всё что угодно, кроме него.

Тем временем «Друг» уже выводил список оборудования и материалов для ремонтных работ:

электроэрозионные блоки; виброопоры на композитах; акустическая система в сборе; термообработка втулок; ремботы 4–11; дополнительные масляные линии; нейтродиагностика корпуса; микроинвертор импульсов дизеля № 3.

Генерал усмехнулся:

— Ну что, Костя… Пойдём делать вторую тихую лодку Южной Атлантики.

Я выдохнул:

— Да, Филипп Иванович, идемте.

И мы пошли в ночь — туда, где на бетонной колыбели стояла потемневшая от времени, больная, но по-аргентински очень гордая подлодка «San Luis». Чтобы очень скоро превратиться в хищника.

* * *

Ночной дождь над Мар-дель-Платой в ту ночь был странным — плотным и тёплым. Свет прожекторных мачт расплывался в тумане золотыми овалами, а чёрный силуэт S-32 ARA San Luis казался живым — огромным, измученным животным, которому наконец дали шанс вдохнуть полной грудью.

«Друг» постоянно следил через нашу сеть охраны периметра за окружающей местностью и обстановкой на ней. Сеньор Алеман и адмирал держали слово: док был пуст, вся охрана выведена наружу, техперсонал отослан по домам под предлогом полной проверки электропроводки. Адмирал Хорхе Ануатти лично встал на ворота проходной у ворот дока, чтобы никто не сунулся.

Внутри же — тишина. И наш план.

Ео, что мы увидели — потрясло даже «Помощника». Внутрь лодки первыми вошли ремботы — «Крот» и «Геккон-3». Их оптика светила в узкую щель люка только в инфракрасном диапазоне — для наружного наблюдения, если бы оно было, это выглядело как обычная тьма.

«Друг» мягко комментировал:

'Акустическая карта готова. Трещина блока третьего дизеля — до 17 сантиметров длиной, со следами старой сварки. Крепления дизель-генератора № 3 нарушены на 8–12 мм. Вибрация корпуса превышает норму в три раза.

Филипп Иванович присвистнул:

— Латали, значит… Молотками и молитвами.

Это была правда. Его латали плохим металлом, кривыми швами, спешкой. Теперь мы смотрели на эту трещину вживую. Рембот «Крот» подполз к блоку так близко, что его лазерная линзовская головка почти коснулась металла. Скан пошёл вверх по спектру, и на экране всплыло детальное изображение: рваный сварочный шов, микропоры, следы перегрева, фрезеровка без выравнивания.

— Костя, — сказал генерал, — это не ремонт. Это издевательство.

Остальные два дизеля шумели, прыгали и гремели всеми трубопроводами. И наверняка они выдали столько шумов, что британцы слышали их как органный концерт.

Рембот начал работу с выпиливание старого металла. Он и остальные работали в абсолютной темноте — без звука, будто призраки.

— Начинаю электроэрозию, — сообщил «Друг».

Монотонный шёпот электродуговой головки прошёл по стальному блоку, снимая металл слой за слоем. И запах — через датчики — пошёл характерный: озон и горячее железо.

Пока полировали винт, на третьем дизеле трещину расчистили полностью. Выжгли старую сварку.

Сняли фаски. Сканировали пустой проём. Потом «Геккон» доставил из контейнера добавочный порошковый металл — сплав на основе никеля и хрома, который сейчас на Земле могли изготовить только несколько авиазаводов в США… но который мы изготовили на орбите за 15 минут в аддитивной печи.

Лазерный рембот начал строить новый фрагмент стенки блока — послойно, быстро и идеально.

Температура удерживалась с точностью до двух градусов. Каждый слой сканировался до затвердения.

Генерал смотрел на этот процесс как на чудо.

— Костя… если б им кто такое рассказал — они бы подумали, что это колдовство.

Через полтора часа блок цилиндров был как новый заводской, т. е. Идеальным, приятно шепчущим.

«Друг» дал справку:

«Деформация опорных рам — 11 мм. Установка новых виброплатформ — рекомендована.»

Ремботы выкрутили старые крепления и поставили «наши», гелиевого типа, с противофазными демпферами. Сейчас о таком даже не мечтали.

В дизельном отсеке уже смонтировали миниатюрную систему активного звукоподавления:

«Противофаза установлена. Акустическая подпись дизеля — ниже порога распознавания всеми британскими и американскими ГАС стоящих сейчас на вооружении флотов этих стран.»

Винт субмарины тип-209 крупный. Но тихий, только если новый. У San Luis же на лопастях были кавитационные «шрамы» — от швартов, от камней, просто от времени.

Ремботы применили электроэрозионная полировку в режим 2. Лопасти засияли как зеркало.

Не хром, не лак, а просто идеальный микрорельеф поверхности. Это было как сделать старой флейте новую душу.

Первый запуск мы с генералом слушали через «Птичку-12», зависшую над лодкой. АРА San Luis включила третий дизель……и ничего не было слышно. Даже вода в большой кастрюле с камбуза не дрожала.

Генерал улыбнулся впервые за весь ремонт:

— Ну всё, Костя. Мы