Беглый в Гаване 5 - Азк

На экране появилась медленная, плавная линия, она была как огромная тень, которая двигается с ослепляющей уверенностью.

«Обводы корпуса: округлые. Сигнал возврата: двойной. Форма акустического фронта: 'колокол».

Это не attack-sub.'

— Не атакующая? — уточнил генерал.

«Нет, — ответил „Друг“. — Это не охотник. Это носитель.»

И добавил, как выстрел:

'Тип идентификации:

— SSBN.

— Британская.

— Класс: Resolution.

Предполагаемый борт: HMS Repulse. Только этой субмарины нет в Фаслейне. Она почти месяц назад вышла на боевое дежурство в Норвежское море. Там британский позиционный район'

В комнате повисла тишина. Я реально почувствовал, как у меня похолодели руки. Генерал медленно сел на край стола.

— Костя…

— Я здесь Филипп Иванович…

— Это… ПЛАРБ.

— Да.

— Британия… вывела стратегическую лодку к Фолклендам?

Я посмотрел на экран. А на экране — тёмная, циклопическая тень под водой. Тяжёлая, тихая и пока ничего не подозревающая. Прямая наследница старой холодной войны. Внутри неё — 16 баллистических ракет Polaris A3TK, каждая с тремя боевыми блоками.

— Это же… — начал я.

— Да, — сказал генерал. — Это ядерный кулак. — Он провёл рукой по лицу. — В Южной Атлантике… в зоне локального конфликта… ПЛАРБ.

— Но зачем?

— Чтобы исключить вмешательство СССР…

— … или запугать Аргентину?

— … или обеспечить стратегический зонтик над всей операцией.

— Или всё сразу.

«Друг» тем временем продолжал:

«Расстояние от Splendid: 117 морских миль. Курс: юг- юго-восток. Вероятное задание: скрытое боевое дежурство в зоне патрулирования, перекрывающей аргентинский материк.»

У меня пересохло во рту.

— То есть, товарищ генерал, там сейчас…

— Там — ядерная подлодка.

— В боевом походе.

— Да.

Он встал. Медленно, очень медленно.

— Костя, это значит… что британцы играют не в Фолкленды.

— А во что?

— В демонстрацию силы для всех. Для США. Для СССР. Для НАТО. Для Южной Америки. Для всего мира. — Он посмотрел на экран.

На эту огромную, тёмную тень, и тихо, почти беззвучно сказал:

— Это уже не локальный конфликт. Это — геополитика. И мы видим ее первыми на планете.

«Друг» вплёлся в разговор:

«Манта № 2 готова к сбросу. Рекомендую отправить вторую единицу для внешнего сопровождения ПЛАРБ.»

Генерал резко поднял руку:

— Пусть она идёт. Записывайте всё. Каждый сантиметр маршрута. Но не приближайтесь.

— Может для страховки отправить две «Манты»?

— Нет!

— Почему? — спросил я.

Генерал посмотрел прямо мне в глаза:

— Потому что так близко к ядерному арсеналу Британии……ещё ни один человек из блока Варшавского договора никогда не был.

На экране медленно ползла тень класса Resolution. Мы подавленно молчали. И впервые за всё время войны я понял, что где-то там, в чёрной глубине, сейчас движется не субмарина. А момент истины.

* * *

Мы стояли вдвоём перед голографической картой — узкой синей лентой океана между Африкой и Южной Америкой. «Друг» продолжал подсветку контакта: длинная тень ПЛАРБ, медленно ползущая на юго-восток, прочерчивала дугу к районам, где даже китобои заходили с осторожностью.

Генерал Измайлов молча смотрел на карту, чуть наклонившись вперёд. Его профиль стал похож на резную маску: каменное, собранное лицо человека, который увидел слишком много.

— Так… — сказал он наконец тихо. — Это что за цирк?

Я чуть подвинул голограмму, вывел траекторию подводной лодки крупнее. Красная линия ныряла под Южную Георгию и уходила дальше, к Южным Сандвичевым островам — цепочке белых крошек на краю мира.

— «Друг», подтверди её курс.

«Подтверждаю. Скорость — 15 узлов. Глубина — переменная. Ориентация корпуса соответствует модели „Resolution“. Курс нестандартный. Не совпадает с маршрутами ударных ПЛ.»

Генерал поднял голову:

— Почему она прёт туда, где даже британцам делать нечего? На Фолкленды она не идёт. На Аргентину — тоже. Значит… что?

Я пожал плечами:

— Либо тестовый манёвр, либо…

Но генерал резко отрезал:

— Это не манёвр. Это позиционный вход. Вопрос только — куда.

«Помощник» вывел карту глубин. На сотни километров вокруг — хаос жёстких температурных скачков, каньонов, ледяных массивов.

— Костя, — сказал генерал, глядя на карту, — а что там у британцев вообще есть?

— Там… — я провёл пальцами по голограмме, выделяя крошечную отметку, — болтается один-единственный корабль. Патрульный ледокольный «Endurance». Тот, что не давно вышел из Порт-Стенли на Южную Георгию.

Генерал обернулся так резко, будто я сказал нечто невозможное.

— Ледокол? Один? В жопе мира? Зачем им там ледокол? Они хотят им расколоть Антарктиду напополам?

«Друг» мягко вмешался:

«Есть вероятность, что корабль используется как прикрытие. Его радиомолчание совпадает с появлением ПЛАРБ. Возможно, он выполняет функцию маскировочного маркера.»

Генерал усмехнулся — тяжёлой, опасной усмешкой:

— Вот оно. Старый британский приём. Если хочешь спрятать короля — ставишь перед ним пешку.

Я нахмурился:

— Позиционный район? В тех краях?

«Помощник» вывел новый прогноз на карте:

«Зона Южных Сандвичевых островов — район резких термоклинов, глубинных разломов и устойчивых восходящих течений. Сложная акустическая среда. Идеальна для скрытого патрулирования стратегических лодок.»

Генерал присвистнул.

— Так-так. Значит, британцы собираются прятать свою ПЛАРБ там, где её никто в здравом уме искать бы не стал. Даже американцы предпочитают держать своих «посейдонов» ближе к северу.

Я кивнул. Логика была железной.

— Филипп Иванович… зачем? Фолкленды ведь — там. — Я ткнул пальцем в западную часть карты.

Генерал медленно повернулся ко мне:

— Костя… если у британцев в районе войны будет стратегическая лодка, это значит одно: они не просто защищают острова — они демонстрируют готовность к ядерной эскалации.

У меня пересохло в горле.

— Вы думаете, они…?

— Думаю, что Тэтчер не глупа. Если Аргентина получит помощь от кого-то вроде СССР… — он замолчал. — Британия хочет, чтобы Кремль видел: «Resolution» уже на месте.

«Друг» тихо добавил:

«Вероятность того, что район у Южных Сандвичевых островов является временной „ядерной точкой удержания“, — 71 %.»

Генерал тихо сказал:

— А вот это, Костя… уже не про Фолкленды. Это про игру «кто моргнёт первым».

Я смотрел на подлодку — медленную, огромную тень, которая шла туда, где ветры гоняли лёд, а океан грохотал как пустой барабан.

— Кто ещё знает, что британцы там? — спросил я.

«Друг» ответил мгновенно:

«Аргентинцы — нет. Американцы — да. Советская разведка… возможно, наблюдает шумовой след в южных широтах, но не идентифицировала как ПЛАРБ.»

Генерал тихо выдохнул:

— Значит, мы — первые, кто понял, куда она идёт. И первые, кто знает, что Тэтчер решила сыграть на ядерной доске в локальной войне.

Он повернулся ко мне:

— Костя… Это меняет всё.

Я молча кивнул. В груди стало холодно.

«Друг» в этот момент выдал ещё одно сообщение:

«Предварительный прогноз: район у Южных Сандвичевых островов позволяет ПЛАРБ остаться вне всех траекторий аргентинских ВВС и ПЛО. За ледоколом „Endurance“ она получит идеальный акустический фон — шум льдов и волн.»