Беглый в Гаване 5 - Азк

флота называла его просто: «ледокольное судно класса Antarctic Patrol», сменщик старой «Endurance», работавший на южных рубежах короны. «Помощник» уже собрал:

— Тоннаж

— Ход

— Паттерн манёвров

— Тепловое излучение

— Активность радаров

— Сигнал УКВ-передач

— Периодические всплески трафика ВЧ-связи.

Генерал смотрел на карту, будто видел там не корабль, а череп хищника.

— Они ищут место… — медленно сказал он. — Либо для ПЛАРБ, либо для аварийного укрытия. А может, просто им нужен лёд для маскировки. Но факт: этот ледокол там совсем не случайно.

«Друг» подключился:

— Периодичность передачи: одна каждые 47 минут.

— Передача — короткая, всплеск.

— Задержка — ровно 7,3 секунды.

— Используется ЕЩЁ ОДИН канал, маскирующийся под грозовые помехи.

— Запасной канал ПЛАРБ, — сказал генерал. — Вот почему они не боятся молчать на основных частотах.

Генерал подошёл к столу, и опёрся на него ладонями. Тёмные глаза сузились.

— Костя… — сказал он тихим голосом, от которого у меня всегда панически разбегались мурашки. — Мы обнаружили «Resolution» случайно. Да-да, красиво, грамотно, но случайно.

— Да, согласен. — Я кивнул.

— Тогда вопрос:

Как британцы связываются со своими ПЛАРБами?

Воздух в комнате моментально загустел, будто стены сдвинулись ближе друг к другу.

— Ну… — начал я, — у них есть станции сверхнизких частот…

— Которые мы не можем перехватить здесь, на Кубе, — перебил он. —

Ты это сам мне недавно говорил.

— Да.

Генерал постучал пальцем по карте:

— А ПЛАРБ без связи — это просто огромная железная сигара с реактором и ракетами. А ведь ему нужно знать ТОЧНО:

1. время получения кодов,

2. код подтверждения,

3. код отмены,

4. код возвращения,

5. код изменения курса,

6. код обновления позиции.

— Согласен, — произнес я.

Генерал смотрел на карту, на ледокол, на сигналы.

— Значит, связь есть. Причём здесь. В этом районе. А мы о ней ничего не знаем.

«Помощник» тихо вывел сообщение:

'Высокочастотная связь невозможна в данных условиях. Среднечастотная — риск перехвата.

Единственная логичная модель — использование очень длинных волн, передаваемых подледными ретрансляторами или кораблём-ретранслятором.'

Я повернулся:

— То есть… ледокол?

Генерал кивнул:

— Да.

Ледокол — это корабль-связист для ПЛАРБа. Готовит позиционный район. Передаёт команды.

Заменяет наземную станцию СВЧ. И координирует патруль по орбитальным «окнам».

И тогда у меня щёлкнуло в голове.

— Если взять его под контроль… то мы получим канал связи ПЛАРБ!

Измайлов улыбнулся:

— С добрым утром, Костя. Вот ты и догнал восьмой этаж Лубянки.

* * *

Спутники вывели усовершенствованный режим наблюдения: детальный ИК-след двигателя; частотные всплески генераторов; длинноволновые резонансы корпуса; даже отражение сигналов от волн льда…

Зонды на высоте 25 км собирали шумовые пики ветра, колебания воды, даже вибрации от поворота винта.

Зонд на льдине фиксировал: передачи на ультранизкой частоте — от 17 Гц до 30 Гц.

Это была чистая математика ядерных сил. РВСН СССР использовали 18,1 Гц. Флот США — 21–30 Гц. Британцы — 20,5 Гц.

На графике появилось очень близкое число: 20,7 Гц.

— Вот он, — сказал генерал. — Их канал связи с ПЛАРБ. Работает с ледоколом.

Я почувствовал, как у меня по спине прошёл холод.

— «Resolution» получает от него команды… в реальном времени.

Генерал выдохнул:

— ПЛАРБ, Костя… ПЛАРБ. Они не просто так крутятся у Сандвичевых островов. Они разворачивают там ядерную страховку. Если Аргентина ударит по британским кораблям — Лондон уже будет иметь руку на кнопке.

«Помощник» вывел карту распространения сигнала. Тонкая, почти невидимая линия шла от ледокола прямо в глубину океана — к тому месту, где сейчас шла «Resolution». Мы поймали все.

Генерал тихо сказал:

— Значит так… Мы берём этот район под полное наблюдение. Пусть каждое движение их корабля,

каждый поворот его винта, каждая команда… пусть всё это пока идёт в НАШ архив.

Я кивнул.

— «Помощник», — сказал я. — Поднимаем второй эшелон наблюдения. Нам нужна точность до микронов.

Ответ был спокойным:

«Второй эшелон активирован. Район взят под плотный контроль. Ледокол находится под постоянной визуальной, инфракрасной и электромагнитной фиксацией. Связь с ПЛАРБ — тоже.»

Измайлов выдохнул.

— Теперь у нас есть то, что никто в мире не имеет. Мы видим сердце их ядерного флота.

И они даже не знают, что свет включён. — Генерал ещё раз взглянул на треугольник ледокола. — Костя… Теперь главное — не спугнуть зверя. ПЛАРБ — не «Сплендид» и не «Спартан». Это святыня Британии. К ней надо подходить как к тигру. Сзади, в тени, и только когда точно знаешь, как он дышит.

Я усмехнулся:

— А дышит он — на 20,7 Гц.

Генерал загорелся глазами:

— Значит будем слушать, Костя. До тех пор, пока не услышим самое главное.

Глава 13

Дождь над Буэнос-Айресом шёл так, как будто кто-то сверху поливал город из гигантского чайника — тёплая вода, плоские тяжёлые капли, почти пар. В доковом районе запахи смешивались: солёный гниющий ил, солярка, прожаренный металл, мокрая ржавчина.

Мы прибыли ночью. Точнее и официальнее — нас не было. Атмосферник завис в нескольких километрах, прикрытый маскировкой, и только два рембота следовали за нашим маленьким катером, похожим на рабочий, технический шалан.

Сеньор Але́ман, наш тихий мост к аргентинской адмиралтейской верхушке, сидел на носу с сигарой в зубах. Он выглядел как портовый посредник, который везёт кому-то ящики с нелегальным виски.

Но его глаза выдавали другое — он отлично понимал масштаб того, что здесь и сейчас происходит.

Он прошептал:

— Адмирал Ануа́тти сделал всё, как мы просили. Персонал выведен из зоны ремонта. Военная полиция присутствует только на внешнем периметре. У них категорический приказ «не входить».

Генерал Измайлов, а сейчас по документам — гражданин Белиза хмыкнул:

— Профессионал. Чувствует момент.

Я включил канал с «Другом» — тот уже проник несколькими дронами на территорию порта, кпрме них «наш» периметр обеспечивали пара, еще недавно «мертвых» американских спутников, восстановленных «Помощником», и тепловые датчики объединенные в единую сеть вместе с дронами всех типов.

Сейчас эта сеть показала идеально чистую территорию вокруг дока № 3:

«Зона чистая. Условия оптимальны. ARA SALTA — в спущенном положении. Крышки ТА сняты. Шумоизоляция демонтирована. Доступ к ГЭУ открыт.»

Генерал кивнул:

— Ну что, Костя… посмотрим на пациентку?

Субмарина ARA Salta стояла у стенки эстакады дока как огромный тёмный кит, приваленный к борту промыслового судна. Корпус мокрый, швы запотевшие, следы коррозии — как шрамы на коже старого воина. Тип 209 — хорошая лодка, технологичная, тихая… если обслужена правильно и вовремя. А аргентинцы — не немцы. И точно не обладатели немецких комплектующих 1982 года.

Проблема была известна: вибрации всех без исключения дизелей; неправильная балансировка их валов; ударные шумы от гидросистем; старые резинотросовые опоры; негерметичность амортизационных кожухов; повреждение одной из гребных втулок;